Тридцатичетырехлетний американский микробиолог Майкл Стессон свободное время отдает изучению обстоятельств таинственных смертей людей, прямо либо косвенно причастных к вскрытию усыпальницы фараона Тутанхамона, произведенному в 1922 году Говардом Картером в египетской Долине царей.
Добавить в моё избранное
7 мин, 0 сек 6024
Картер умер в 1939 году, в добром здравии. Пережив более тридцати соратников по экспедиции!«По какой такой причине, за какие такие заслуги проклятие фараонов обошло его стороной?» — не без иронии вопрошает Стессон, ссылаясь на акт анатомического вскрытия тела скончавшегося археолога, где названа единственная причина смерти — старость, вызванные ею патологические изменения тканей и органов. Впрочем, микробиолог сам себе противоречит, соглашаясь с тем, что«некоторые люди могут иметь иммунную систему, весьма устойчивую к воздействию коварного космического грибка». Так, может быть, легендарный Говард Картер входил в число этих счастливчиков? А может быть, проклятие фараонов — зловещая, сверхъестественная реальность?
Данную гипотезу поддерживают мрачные события 1972, 1978 и 1992 годов. Их описание тоже наличествует в грибковом списке. Верный собственной точке зрения, Стессон стоит на том, что пострадавшие соприкоснулись с ядовитой могильной плесенью, потому и поплатились. Остальные неприятности — случайное стечение непредсказуемых обстоятельств. Так ли? Попробуем разобраться.
Начнем с 1972 года, когда сокровищница Тутанхамона самолетом была переброшена в Лондон, где прошла вызвавшая ажиотаж выставка. Едва в периодике утихли восторженные восклицания искусствоведов, как выяснилось, что военные летчики Серж Чартон и Ричард Свенсон, успешно выполнившие первую часть чартера Каир — Лондон, лететь обратно не могут по причине исключительной. Здоровые молодые мужчины одновременно скончались в гостиничном номере от сердечного приступа. Дальше — больше. Бортрадист Глен Роттер по дороге на аэродром попал в автомобильную аварию, получил увечья. Находясь на излечении в госпитале, он узнал, что его новый дом, который не успели застраховать, сгорел дотла от попадания молнии в газовый ресивер. Не повезло также хранительнице Каирского музея Аде Насер, безотлучно находившейся рядом с ценностями во время работы выставки. В Великобритании женщина почувствовала себя плохо. Диагноз обследовавших ее врачей прозвучал как приговор: злокачественная опухоль. После тяжелейшей операции хранительница чудом выжила, но стала инвалидом. В результате — распад семьи и одиночество.
1987 год, когда сокровища экспонировались в Сан-Франциско, для американцев, по долгу службы пребывавших рядом, как позже вспоминал один из них, сотрудник службы охраны Музея изящных искусств Боб Сартр, сравним с серьезным испытанием на телесную и психическую прочность, ибо то, что довелось пережить, «походило на маленькие кошмары с ужасающими последствиями для некоторых». На сей раз ударов выпало особенно много. Офицер полиции лейтенант Джордж Лабраш, в обязанности которого входило не спускать глаз с золотой маски фараона, несколько раз замечал, что прозрачное бронированное стекло, закрывающее ее, «мутнеет, делаясь настолько тусклым, что через него абсолютно ничего не видно». Может быть, имело место временное помутнение зрения отдельно взятого человека? Как бы не так. Журналистка газеты Sunday Times Сузанна Пруклиф через пару недель после закрытия выставки публично посетовала на то, что «либо качество бронестекла было низким и не позволяло рассматривать экспонаты под любым углом, либо в залах наличествовал так называемый шаманский синдром, редкий вид наведенных извне коллективных галлюцинаций, искажающих перспективу и цветовое восприятие». Права ли женщина, сказать трудно. Годом позже она, так и не успев написать книгу об аномальных сюрпризах выставки, погибла от удара электрическим током.
Полицейский Лабраш ровно в то же время был разбит параличом. Он неоднократно обращался в суды, пытаясь взыскать с устроителей выставки крупные суммы, в которые оценил ущерб, причиненный здоровью. Судебные инстанции иски удовлетворили частично, квалифицировав проблемы бывшего стража порядка как вызванные переутомлением при несении службы. «Нет, это было именно проклятие фараонов!» — не унимается Лабраш, до сих пор продолжающий тяжбы. Суд упорно не берет во внимание происки нематериальных сил. Адвокат потерпевшего Руди Ганн, напротив, не сомневается в беспристрастности американской Фемиды,«под напором упрямых фактов все больше озабоченной тем, что дыма без огня не бывает».
В 1992 году, как бы подтверждая сказанное выше, в секторе Тутанхамона Каирского музея вдруг вспыхнул пожар, причины которого установить так и не смогли. Сокровища усыпальницы не пострадали. Пострадал персонал, мгновенно принявший меры и пытавшийся включить неожиданно отказавшую систему тушения и громкого тревожного оповещения. Бдительные сотрудники отделались ожогами, не сильными, но болезненными. По их свидетельствам, на протяжении года после пожара они ощущали зуд на вид здоровой кожи, который затем «переместился в грудь, вызвав затрудненное дыхание». И зуд, и проблемы с дыханием наблюдались лишь в стенах музея. В других местах ничего подобного не отмечалось. Участники тушения пожара были вынуждены уволиться из музея.
Данную гипотезу поддерживают мрачные события 1972, 1978 и 1992 годов. Их описание тоже наличествует в грибковом списке. Верный собственной точке зрения, Стессон стоит на том, что пострадавшие соприкоснулись с ядовитой могильной плесенью, потому и поплатились. Остальные неприятности — случайное стечение непредсказуемых обстоятельств. Так ли? Попробуем разобраться.
Начнем с 1972 года, когда сокровищница Тутанхамона самолетом была переброшена в Лондон, где прошла вызвавшая ажиотаж выставка. Едва в периодике утихли восторженные восклицания искусствоведов, как выяснилось, что военные летчики Серж Чартон и Ричард Свенсон, успешно выполнившие первую часть чартера Каир — Лондон, лететь обратно не могут по причине исключительной. Здоровые молодые мужчины одновременно скончались в гостиничном номере от сердечного приступа. Дальше — больше. Бортрадист Глен Роттер по дороге на аэродром попал в автомобильную аварию, получил увечья. Находясь на излечении в госпитале, он узнал, что его новый дом, который не успели застраховать, сгорел дотла от попадания молнии в газовый ресивер. Не повезло также хранительнице Каирского музея Аде Насер, безотлучно находившейся рядом с ценностями во время работы выставки. В Великобритании женщина почувствовала себя плохо. Диагноз обследовавших ее врачей прозвучал как приговор: злокачественная опухоль. После тяжелейшей операции хранительница чудом выжила, но стала инвалидом. В результате — распад семьи и одиночество.
1987 год, когда сокровища экспонировались в Сан-Франциско, для американцев, по долгу службы пребывавших рядом, как позже вспоминал один из них, сотрудник службы охраны Музея изящных искусств Боб Сартр, сравним с серьезным испытанием на телесную и психическую прочность, ибо то, что довелось пережить, «походило на маленькие кошмары с ужасающими последствиями для некоторых». На сей раз ударов выпало особенно много. Офицер полиции лейтенант Джордж Лабраш, в обязанности которого входило не спускать глаз с золотой маски фараона, несколько раз замечал, что прозрачное бронированное стекло, закрывающее ее, «мутнеет, делаясь настолько тусклым, что через него абсолютно ничего не видно». Может быть, имело место временное помутнение зрения отдельно взятого человека? Как бы не так. Журналистка газеты Sunday Times Сузанна Пруклиф через пару недель после закрытия выставки публично посетовала на то, что «либо качество бронестекла было низким и не позволяло рассматривать экспонаты под любым углом, либо в залах наличествовал так называемый шаманский синдром, редкий вид наведенных извне коллективных галлюцинаций, искажающих перспективу и цветовое восприятие». Права ли женщина, сказать трудно. Годом позже она, так и не успев написать книгу об аномальных сюрпризах выставки, погибла от удара электрическим током.
Полицейский Лабраш ровно в то же время был разбит параличом. Он неоднократно обращался в суды, пытаясь взыскать с устроителей выставки крупные суммы, в которые оценил ущерб, причиненный здоровью. Судебные инстанции иски удовлетворили частично, квалифицировав проблемы бывшего стража порядка как вызванные переутомлением при несении службы. «Нет, это было именно проклятие фараонов!» — не унимается Лабраш, до сих пор продолжающий тяжбы. Суд упорно не берет во внимание происки нематериальных сил. Адвокат потерпевшего Руди Ганн, напротив, не сомневается в беспристрастности американской Фемиды,«под напором упрямых фактов все больше озабоченной тем, что дыма без огня не бывает».
В 1992 году, как бы подтверждая сказанное выше, в секторе Тутанхамона Каирского музея вдруг вспыхнул пожар, причины которого установить так и не смогли. Сокровища усыпальницы не пострадали. Пострадал персонал, мгновенно принявший меры и пытавшийся включить неожиданно отказавшую систему тушения и громкого тревожного оповещения. Бдительные сотрудники отделались ожогами, не сильными, но болезненными. По их свидетельствам, на протяжении года после пожара они ощущали зуд на вид здоровой кожи, который затем «переместился в грудь, вызвав затрудненное дыхание». И зуд, и проблемы с дыханием наблюдались лишь в стенах музея. В других местах ничего подобного не отмечалось. Участники тушения пожара были вынуждены уволиться из музея.
Страница 2 из 3
