Воспитанный зверем. Феномен «Маугли»

По ночам он в качестве вожака водил свою свору по помойкам пригорода, забирался в мусорные контейнеры, и если находил что-то съестное, то делился со своими хвостатыми собратьями, которые в контейнеры забраться не могли. За это члены клана защищали его в стычках с другими сворами (ведь мальчик был членом определенной собачьей семьи, а не абстрактно всего собачьего рода-племени), а суки поили его молоком вместе со своими щенками. Днем вся компания (около 15 особей) скрывалась в одной из пещер в пригороде. Этого мальчика как-то язык не поворачивается назвать собакой. Тем более он людей не предавал, как в случае с бараном… Он лишь питался пищевыми отбросами человека и«состоял на службе» у собачьей своры. Хотя, конечно, собачье самосознание он, несомненно, имел, иначе бы не вел такой образ жизни.

Далекая Бразилия, где «много диких обезьян» может быть, слишком далеко, чтобы кто-то поверил в такое. Но вот у нас в центре России, в городе Курске, недавно произошел аналогичный случай. Об этом писала газета«Жизнь». Брошенный матерью мальчик Саша вырос в собачьей стае на пепелище сгоревшего дома. Собаки стали его приемными родителями. Десятилетний мальчик только и умел, что кусаться, рычать и скалить зубы. Слов он не знал. Четыре милиционера насилу его поймали, после того как он зубами порвал юбку на председателе уличного комитета, пришедшей проверить поступивший сигнал. При этом собаки подняли такой лай, что всполошили всю улицу. В больнице, куда доставили мальчика, приняли дополнительные меры предосторожности. Собачий воспитанник норовил тяпнуть всякого, кто решался к нему приблизиться. Врачи поставили Саше диагноз «олигофрения». Не напишешь в истории болезни, что у ребенка собачье самоосознание. Да и как такое можно сказать про человека? Врачи будут трудиться, усиленно корпеть и стараться переделать сознание ребенка в человеческое. Но получится ли?

Хорошо известен иной случай. В 1920 году недалеко от деревни Миднапур в Восточной Индии были отловлены две одичавшие девочки (одной было семь лет, другой около двух), жившие вместе с волками в логове. Они лишь умели садиться и выть, как волки. (Вероятно, они не просто выли, а умели разговаривать на языке волков. Ведь волки их понимали, и они — волков. Недаром говорится: «С волками жить — по-волчьи выть!») Старшая девочка, по всей видимости, в раннем детстве попала к волкам. Когда же ей было около шести лет, она украла у людей себе подружку и быстро научила ее премудростям звериной жизни. На этом примере заметно, как может расширяться сообщество диких людей. Одичавший ребенок может воровать и «переделывать» в своих других детей, помладше. Налицо преемственность поколений: старшие воспитывают младших. Только вот чему они могут научить и кого воспитать? Учат и воспитывают только тому, что хорошо знают сами, — как быть настоящим волком!