Иногда меня спрашивают, почему я так мало пишу о мистических событиях, произошедших относительно недавно, ведь это так здорово прочесть историю, что называется, «с пылу с жару». Трудно не согласиться, свежий рассказ, не покрывшийся пылью времени, любопытен особенно.
Добавить в моё избранное
7 мин, 45 сек 18937
А ночью директор подрядил каких-то гастарбайтеров оттирать сажу и копоть с пола, чтобы в понедельник школа могла принять учеников.
Оттереть кровь и соскоблить обгорелую плоть не так сложно. Сложнее было убрать сажу с потолка и выветрить удушливую вонь из помещения. Это был непередаваемо омерзительный запах горелых волос и мяса. Похоже на то, как пахнет опалённая горелкой шкура свиньи. Запах проник повсюду — с подвала до пятого этажа. Он пропитывал одежду и вызывал постоянные рвотные спазмы. Несмотря на это, нас заставили отзаниматься три урока, и, только после жалобы нескольких учеников на плохое самочувствие, распустили по домам.
Тогда мы особо не придали значения случившемуся. Дети осознают такие вещи иначе, чем взрослые. Отдельные субъекты даже умудрялись шутить на счёт умершего сторожа. И, разумеется, мы не подумали о том, что подобная лютая смерть может притягивать нечто потустороннее и злое. Даже я со своим увлечением мистикой, пропустил этот момент без должного внимания. Как оказалось — напрасно.
Я никогда не задерживался после уроков допоздна. Старался убежать сразу. Но в десятом классе, в предновогодней лихорадке, подвязался участвовать в одном из школьных спектаклей. Репетиции проводились с четырёх часов дня и до самого закрытия — в восемь вечера. Было весело. О жутком убийстве уже давно не вспоминали, не до этого было. Сменился директор, школу потряхивало от «эффективной кадровой политики». Плюс действовал негласный запрет на разговоры о том трагичном инциденте. К чему это я? Просто, обращаю Ваше внимание на отсутствие негативного настроя. Ничего сверхъестественного мы не замечали и, следовательно, были не готовы к встрече с ним.
Одна из репетиций затянулась дольше обычного. Нас осталось четверо. Скажем так — костяк команды. За окном была непроглядная темень. На часах без двадцати девять. Нужно было поторопиться домой. Я решил проявить благородство и отпустил товарищей, а сам остался собирать реквизит и закрывать актовый зал. В пустом зале любой самый тихий звук слышится особенно чётко и громко. Сцена была открыта и сразу за ней в стороне была запертая дверь на вторую лестницу (ту, которой пользовались реже). Было слышно, как мои друзья вышли, на противоположном конце зала затихли шаги. Но буквально через минуту в запертую дверь около сцены кто-то постучал. У меня не было ключа, кричать что-то в ответ на стук было неохота, и я сделал вид, что не слышу. Постучались снова уже настойчиво и с усилием. Пришлось ответить. Но вопреки ожиданию, стук в дверь не прекратился. Кому-то очень хотелось войти. Я тихонько, на цыпочках, подкрался и, к своему удивлению, понял, что замок-то открыт. Признаюсь, сразу подумал, что это розыгрыш и, когда в дверь снова постучали, резко дёрнул за ручку на себя. Но увидел только пустой, погружённый в темноту коридор и лестницу. По спине пробежали мурашки. Это было неожиданно и потому очень жутко. Захлопнув дверь, я быстро побежал к основному выходу из зала и полетел с пятого этажа, не разбирая ступенек. На первом этаже меня ждал очередной сюрприз. Дверь на улицу была закрыта. Судя по всему, товарищи вышли и не предупредили сторожа, что я еще внутри здания. Я остановился, чтобы перевести дыхание и прикинуть, как быть дальше. Сел на скамеечку перед раздевалкой и уставился в пол. Отчего-то коричневый кафель мне показался странным, особенно тёмным в одном месте. «Да, именно тут какие-то отморозки сожгли охранника» — подумал я и тут же почувствовал на себе тяжесть, сродни удушью. Я встал и отошёл в сторону от зловещей тени на полу. В это время на лестнице послышались торопливые шаги. Шаги были громкие, шаркающие. Кто-то ходил вниз и вверх, в кромешной тьме. Ко всему добавился еще гулкий звук ударов по деревянным перилам. Внутренне чутьё подсказывало, что шутки закончились и сейчас нужно немедленно выбираться. Я подбежал к двери и стал изо всех сил колотиться и звать охранника. Тут надо сказать, что в смежной с входной дверью каморке у сторожа был топчан и место для отдыха. Я не догадался туда постучать сразу, и когда дверь в каморку открылась, я чуть не вскрикнул от неожиданности. Зачем нужно было запираться в пустой школе? Мужчина ошалело пялился на меня и бормотал, что в этот час никого не должно уже быть. От него сильно пахло водкой и немытым телом. Сторож как-то затравленно посмотрел мимо меня в темный коридор и поторопился открыть дверь на улицу. Два раза приглашать было не нужно. Оказавшись на улице, я отошёл подальше и стал наблюдать за окнами. Зачем, и сам затрудняюсь сказать, скорее, из любопытства. Но увиденное лишь усилило страх. В актовом зале горел свет, оставленный мной. Я абсолютно чётко различил высокую чёрную тень, которая медленно перемещалась от одного окна к другому. Сторож не мог так быстро подняться наверх, да и по тому, как он закрылся на ночь с пузырём огненной воды, было очевидно, что бродить по опустевшему зданию мужик не намерен. Потом свет стал мигать. Не часто, а так, словно ребёнок балуется с выключателем.
Оттереть кровь и соскоблить обгорелую плоть не так сложно. Сложнее было убрать сажу с потолка и выветрить удушливую вонь из помещения. Это был непередаваемо омерзительный запах горелых волос и мяса. Похоже на то, как пахнет опалённая горелкой шкура свиньи. Запах проник повсюду — с подвала до пятого этажа. Он пропитывал одежду и вызывал постоянные рвотные спазмы. Несмотря на это, нас заставили отзаниматься три урока, и, только после жалобы нескольких учеников на плохое самочувствие, распустили по домам.
Тогда мы особо не придали значения случившемуся. Дети осознают такие вещи иначе, чем взрослые. Отдельные субъекты даже умудрялись шутить на счёт умершего сторожа. И, разумеется, мы не подумали о том, что подобная лютая смерть может притягивать нечто потустороннее и злое. Даже я со своим увлечением мистикой, пропустил этот момент без должного внимания. Как оказалось — напрасно.
Я никогда не задерживался после уроков допоздна. Старался убежать сразу. Но в десятом классе, в предновогодней лихорадке, подвязался участвовать в одном из школьных спектаклей. Репетиции проводились с четырёх часов дня и до самого закрытия — в восемь вечера. Было весело. О жутком убийстве уже давно не вспоминали, не до этого было. Сменился директор, школу потряхивало от «эффективной кадровой политики». Плюс действовал негласный запрет на разговоры о том трагичном инциденте. К чему это я? Просто, обращаю Ваше внимание на отсутствие негативного настроя. Ничего сверхъестественного мы не замечали и, следовательно, были не готовы к встрече с ним.
Одна из репетиций затянулась дольше обычного. Нас осталось четверо. Скажем так — костяк команды. За окном была непроглядная темень. На часах без двадцати девять. Нужно было поторопиться домой. Я решил проявить благородство и отпустил товарищей, а сам остался собирать реквизит и закрывать актовый зал. В пустом зале любой самый тихий звук слышится особенно чётко и громко. Сцена была открыта и сразу за ней в стороне была запертая дверь на вторую лестницу (ту, которой пользовались реже). Было слышно, как мои друзья вышли, на противоположном конце зала затихли шаги. Но буквально через минуту в запертую дверь около сцены кто-то постучал. У меня не было ключа, кричать что-то в ответ на стук было неохота, и я сделал вид, что не слышу. Постучались снова уже настойчиво и с усилием. Пришлось ответить. Но вопреки ожиданию, стук в дверь не прекратился. Кому-то очень хотелось войти. Я тихонько, на цыпочках, подкрался и, к своему удивлению, понял, что замок-то открыт. Признаюсь, сразу подумал, что это розыгрыш и, когда в дверь снова постучали, резко дёрнул за ручку на себя. Но увидел только пустой, погружённый в темноту коридор и лестницу. По спине пробежали мурашки. Это было неожиданно и потому очень жутко. Захлопнув дверь, я быстро побежал к основному выходу из зала и полетел с пятого этажа, не разбирая ступенек. На первом этаже меня ждал очередной сюрприз. Дверь на улицу была закрыта. Судя по всему, товарищи вышли и не предупредили сторожа, что я еще внутри здания. Я остановился, чтобы перевести дыхание и прикинуть, как быть дальше. Сел на скамеечку перед раздевалкой и уставился в пол. Отчего-то коричневый кафель мне показался странным, особенно тёмным в одном месте. «Да, именно тут какие-то отморозки сожгли охранника» — подумал я и тут же почувствовал на себе тяжесть, сродни удушью. Я встал и отошёл в сторону от зловещей тени на полу. В это время на лестнице послышались торопливые шаги. Шаги были громкие, шаркающие. Кто-то ходил вниз и вверх, в кромешной тьме. Ко всему добавился еще гулкий звук ударов по деревянным перилам. Внутренне чутьё подсказывало, что шутки закончились и сейчас нужно немедленно выбираться. Я подбежал к двери и стал изо всех сил колотиться и звать охранника. Тут надо сказать, что в смежной с входной дверью каморке у сторожа был топчан и место для отдыха. Я не догадался туда постучать сразу, и когда дверь в каморку открылась, я чуть не вскрикнул от неожиданности. Зачем нужно было запираться в пустой школе? Мужчина ошалело пялился на меня и бормотал, что в этот час никого не должно уже быть. От него сильно пахло водкой и немытым телом. Сторож как-то затравленно посмотрел мимо меня в темный коридор и поторопился открыть дверь на улицу. Два раза приглашать было не нужно. Оказавшись на улице, я отошёл подальше и стал наблюдать за окнами. Зачем, и сам затрудняюсь сказать, скорее, из любопытства. Но увиденное лишь усилило страх. В актовом зале горел свет, оставленный мной. Я абсолютно чётко различил высокую чёрную тень, которая медленно перемещалась от одного окна к другому. Сторож не мог так быстро подняться наверх, да и по тому, как он закрылся на ночь с пузырём огненной воды, было очевидно, что бродить по опустевшему зданию мужик не намерен. Потом свет стал мигать. Не часто, а так, словно ребёнок балуется с выключателем.
Страница 2 из 3
