Я иду по лесу. «Запомни» — раздаётся в моей голове. Я слышу воробья.
9 мин, 56 сек 8527
Так он проделывает с каждой, забавляясь по-своему.
Он по локоть погружает руки в их потроха, подбрасывая, ловя.
Он их буквально пожирает, оставляя только растерзанные тела на земле.
Я падаю перед ним, сидящим в тени, на колени.
Он адски горячий. В его жилах течёт проклятая кровь.
Его светлые волосы слиплись багровыми прядками, а глаза— флюориты налиты кровью. Весь белок повяз в крови.
— Конец близок, мы мертвы, — говорит он, всматриваясь в мои глаза.
— Мечтай обо мне и я буду здесь.
Он ненасытен.
— Не стыдись, мы все боимся, — говорит он и встаёт, протягивая руку мне.
Я смотрю на умиротворённое лицо лежащего рядом человека.
Он накидывает покрывало так, чтобы скрыть свою наготу.
Но я всё равно вижу его красное родимое пятно-полумесяц.
— Сегодня хороший улов.
— Да, я согласен с тобой.
На дворе ночь. Новолуние.
— Скажи, — он смотрит прямо в глаза, в душу.
— Скажи мне.
— Что?
— Ты будешь собой? Ты будешь милым? Ты будешь бояться вместе со мной?
— Мне нужно в деревню. Мне нужны ещё камни.
— Я пойду с тобой.
— Нет, я пойду в нашу лавку.
— К семье?
— Да.
— Я хочу пойти с тобой.
И я понимаю, что если он пойдёт со мной, то это большой риск.
Ответа с моей стороны он так и не дожидается.
В лавке тепло и уютно. Пахнет яблочным пирогом.
На ум приходят сказанья о Белоснежке и семи гномах.
Я дотрагиваюсь кончика шляпы.
«Не стыдись» — раздаётся в моей голове.
Я слушаю ложь матери. Я встречаю овцеводов лживыми словами.
Я покупаю все необходимые мне вещества и выхожу на улицу.
Я буду собой, буду милым.
Он вглядывается псу в глаз.
— Пошли.
Он не шевелится.
— Бельфегор. Нам пора возвращаться.
Он оборачивается на меня.
Жизнь в деревне замирает. Ропот людей смолкает.
Пьющая что-то старая женщина начинает судорожно молиться.
Он плавной походкой подходит к ней.
— Глотни чай, наблюдай за кончиной своей.
Жидкость закипает в чаше. Пот с женщины катится градом.
Он медленно поднимает руку и щёлкает пальцами.
Звук ясный, довольно громкий, вполне способный оглушить.
Женщина сгорает заживо. После неё остаётся только обугленное тело.
— Прочти испорченную книгу задом наперёд.
Он перелистывает записи в другую сторону. Чернила исчезают.
Он кидает красный пепел в котёл.
— Жми на педали, дёргай шнур.
Он мечется по комнате, выполняя мои указания.
Мы готовим зелье.
— Надо запечь оставшихся детей в пироги, — глухо выдыхает он.
— Это позже. Сейчас не время. Нужна медаль для Хозяина.
— Что на этот раз?
— Нам нужны жертвы. Желательно две.
Мы обходим окрестности. Мы находим средних размеров дом.
На крыльце сидит богач с колоском, зажатым в зубах.
Всё проходит достаточно гладко: я разрезаю свинью, он убивает богача.
Мы тащим жертв до подземелья.
Он небрежно раскладывает тела и внутренности на столе.
— Проколи лёгкое, — он берёт иглу из оплаканной ивы, заливаясь синеватыми слезами, протыкает лёгкое в своей руке.
Он снова весь в крови.
Я со вздохом облокачиваюсь спиной о стену. Под ногтями скопились грязь и ошмётки крови.
— Передохни, нечестивец, на время. Я справлюсь сам.
— Время трапезы, — я смотрю на горящие свечи.
— Время запекать детей в пироги?
— Да. Самое время для этого.
Я надламываю хлеб, распределяю месиво ягод.
Он корчит лицо, ходя вокруг бочки с рыбой.
— Рыба завоняла и окунулась в свинец.
— Так вот, чем пахнет, — я вскидываю брови.
Он брезгливо выуживает одну за хвост, не забыв закатать рукав до локтя.
— Взрастить розы у неё на голове, что ли.
— Не трать силы впустую.
— Этот месяц я с тобой. Не беспокойся.
— Глотни чай, наблюдай за кончиной своей, — я смотрю на готовый пирог, пахнущий человеком.
— Будь милым?
— Буду собой, — я киваю.
Лошадь подо мной совсем выбилась из сил. Её серые бока тяжело раздуваются.
Вскоре подъезжает и он.
— Скоро конец месяца. Я буду обязан тебе. Я стану собой.
— Нет. Это не ты. Только сейчас ты являешься собой.
— Я буду милым.
— Горным козлом?
— Глотни чай и наблюдай за кончиной своей, — он проезжает дальше.
Я заставляю лошадь идти.
— Перестань посыпать меня проклятьями. Они на меня не действуют.
Он начинает петь. На поверхности его кожи проявляются кровавые пятна.
Он по локоть погружает руки в их потроха, подбрасывая, ловя.
Он их буквально пожирает, оставляя только растерзанные тела на земле.
Я падаю перед ним, сидящим в тени, на колени.
Он адски горячий. В его жилах течёт проклятая кровь.
Его светлые волосы слиплись багровыми прядками, а глаза— флюориты налиты кровью. Весь белок повяз в крови.
— Конец близок, мы мертвы, — говорит он, всматриваясь в мои глаза.
— Мечтай обо мне и я буду здесь.
Он ненасытен.
— Не стыдись, мы все боимся, — говорит он и встаёт, протягивая руку мне.
Я смотрю на умиротворённое лицо лежащего рядом человека.
Он накидывает покрывало так, чтобы скрыть свою наготу.
Но я всё равно вижу его красное родимое пятно-полумесяц.
— Сегодня хороший улов.
— Да, я согласен с тобой.
На дворе ночь. Новолуние.
— Скажи, — он смотрит прямо в глаза, в душу.
— Скажи мне.
— Что?
— Ты будешь собой? Ты будешь милым? Ты будешь бояться вместе со мной?
— Мне нужно в деревню. Мне нужны ещё камни.
— Я пойду с тобой.
— Нет, я пойду в нашу лавку.
— К семье?
— Да.
— Я хочу пойти с тобой.
И я понимаю, что если он пойдёт со мной, то это большой риск.
Ответа с моей стороны он так и не дожидается.
В лавке тепло и уютно. Пахнет яблочным пирогом.
На ум приходят сказанья о Белоснежке и семи гномах.
Я дотрагиваюсь кончика шляпы.
«Не стыдись» — раздаётся в моей голове.
Я слушаю ложь матери. Я встречаю овцеводов лживыми словами.
Я покупаю все необходимые мне вещества и выхожу на улицу.
Я буду собой, буду милым.
Он вглядывается псу в глаз.
— Пошли.
Он не шевелится.
— Бельфегор. Нам пора возвращаться.
Он оборачивается на меня.
Жизнь в деревне замирает. Ропот людей смолкает.
Пьющая что-то старая женщина начинает судорожно молиться.
Он плавной походкой подходит к ней.
— Глотни чай, наблюдай за кончиной своей.
Жидкость закипает в чаше. Пот с женщины катится градом.
Он медленно поднимает руку и щёлкает пальцами.
Звук ясный, довольно громкий, вполне способный оглушить.
Женщина сгорает заживо. После неё остаётся только обугленное тело.
— Прочти испорченную книгу задом наперёд.
Он перелистывает записи в другую сторону. Чернила исчезают.
Он кидает красный пепел в котёл.
— Жми на педали, дёргай шнур.
Он мечется по комнате, выполняя мои указания.
Мы готовим зелье.
— Надо запечь оставшихся детей в пироги, — глухо выдыхает он.
— Это позже. Сейчас не время. Нужна медаль для Хозяина.
— Что на этот раз?
— Нам нужны жертвы. Желательно две.
Мы обходим окрестности. Мы находим средних размеров дом.
На крыльце сидит богач с колоском, зажатым в зубах.
Всё проходит достаточно гладко: я разрезаю свинью, он убивает богача.
Мы тащим жертв до подземелья.
Он небрежно раскладывает тела и внутренности на столе.
— Проколи лёгкое, — он берёт иглу из оплаканной ивы, заливаясь синеватыми слезами, протыкает лёгкое в своей руке.
Он снова весь в крови.
Я со вздохом облокачиваюсь спиной о стену. Под ногтями скопились грязь и ошмётки крови.
— Передохни, нечестивец, на время. Я справлюсь сам.
— Время трапезы, — я смотрю на горящие свечи.
— Время запекать детей в пироги?
— Да. Самое время для этого.
Я надламываю хлеб, распределяю месиво ягод.
Он корчит лицо, ходя вокруг бочки с рыбой.
— Рыба завоняла и окунулась в свинец.
— Так вот, чем пахнет, — я вскидываю брови.
Он брезгливо выуживает одну за хвост, не забыв закатать рукав до локтя.
— Взрастить розы у неё на голове, что ли.
— Не трать силы впустую.
— Этот месяц я с тобой. Не беспокойся.
— Глотни чай, наблюдай за кончиной своей, — я смотрю на готовый пирог, пахнущий человеком.
— Будь милым?
— Буду собой, — я киваю.
Лошадь подо мной совсем выбилась из сил. Её серые бока тяжело раздуваются.
Вскоре подъезжает и он.
— Скоро конец месяца. Я буду обязан тебе. Я стану собой.
— Нет. Это не ты. Только сейчас ты являешься собой.
— Я буду милым.
— Горным козлом?
— Глотни чай и наблюдай за кончиной своей, — он проезжает дальше.
Я заставляю лошадь идти.
— Перестань посыпать меня проклятьями. Они на меня не действуют.
Он начинает петь. На поверхности его кожи проявляются кровавые пятна.
Страница 3 из 4