Пандемия

Ветер ерошит его волосы, путая их ещё больше. Они золотятся в свете убывающей луны.

Скоро. Уже совсем скоро.

Его плащ из человеческой кожи, крашеный чёрной смолой, накинут на мои плечи.

Я подхожу совсем близко. Сажусь за его спиной на корточки, упираясь коленями в утоптанную землю. Кладу ладони на широкие плечи.

Он горячий. Такой горячий, как пламя в аду.

Огонь, грехи, смерть — вот его одеколон. Дым, страх, агония — вот его запах.

От него тянет смрадом мёртвых душ.

Демон — вот кто он.

— Почему ты постоянно выглядишь как сейчас? Это же не ты. Я знаю. При нашей первой встрече ты был в обличии человека. Это и есть истина. Ты родился человеком от порочной, безбожной бабы, которая играла в азартные игры с самим Сатаной.

— Если я снова стану человеком, они перестанут бояться. Нужно держать людей в страхе, иначе они перестанут верить. Должно быть очевидно, кто я.

— Это и так очевидно. От тебя тянется шлейф из ада и зла. Его невозможно спутать ни с чем.

Он задирает голову к ночному небу. Из его рта вырывается пар, растворяющийся в морозном весеннем воздухе.

— Сосчитай овец над своей головой.

Я смотрю на звёзды. Они ярко сверкают в небесах.

Мы сидим на ветках высокого дерева недалеко от реки.

Он сидит напротив меня, закинув ногу на ногу.

На его тонких ногах ботфорты до середины бедра. Ботфорты из человеческой кожи, крашеные чёрной смолой. Плащ из человеческой кожи, крашеный чёрной смолой. Высокая ведьминская шляпа из человеческой кожи, крашеная чёрной смолой.

Я всматриваюсь в толщу густой листвы, пытаясь разглядеть берег.

На берегу в редкой траве разлеглись девушки из деревни.

Их шесть и все они нагие.

— Ты уверен в своём решении? — я крепко держусь за кору на дереве.

— Центр всех церемоний моего культа — нагота. Все девственницы мне отдаются.

Наш дом, вернее, мой, расположен в предгорье.

У нас бывает звериный холод, в то время как в долине солнечно и тепло.

Он лихо спрыгивает с дерева, приземляясь на ноги.

Я пытаюсь аккуратно спуститься вниз, но срываюсь и ударяюсь о пару нижних веток, попутно ломая их.

— Аккуратнее.

Я встаю и мы направляемся к реке.

Девушки замечают нас и вскакивают. Они даже не пытаются прикрыться.

Он плавным жестом скидывает с себя плащ, оставаясь в длинной белой рубашке, которую я собственноручно штопал и стирал в горной реке в полночь. С ботфортами это смотрится довольно нелепо.

Он разводит руки в стороны, а потом тянет их вперёд, призывая.

— Будьте собой, будьте милыми, будьте милыми.

Его голос завораживает. Он нежным бархатом ласкает уши, разгоняя кровь в венах.

Мне невольно становится жарко и я расстёгиваю плащ.

Я не могу спокойно жить, когда он раскрывает всю свою сущность.

Я начинаю медленно сходить с ума.

Вот он. Вот его демоническое естество.

Сейчас апрель, а это значит, что его власть на своём пике.

Я дрожащей рукой провожу по волосам, убирая мешающие пряди.

Стайка девушек окружает его, очарованные.

Они несмело касаются его тела кончиками пальцев, пожирают изучающими взглядами.

Он обхватывает лицо молоденькой девушки с большими глазами ладонями, заглядывая в самую душу.

— Нюхай лилии, пей вино, дитя моё.

И вокруг распускаются сотни лилий. Они блестят на ярком солнце, смердя смертью.

Я тяжело опускаюсь на землю, упираясь руками в густую прохладу травы.

Грудь сковывает аромат свежего вина. Я чувствую себя опьянённым.

Я замечаю, как летит в сторону его рубашка, как он уводит девственниц под дерево.

Я замечаю, как они стягивают с него ботфорты.

Я вижу его грязные ступни и невольно вспоминаю цоканье копыт.

Невольно вспоминаю путающийся в рогах ветерок. Рыжеватую шерсть на спине и груди.

Я собираюсь с силами и встаю, оставляя плащ вязнуть в траве.

Я вижу, как опьянённые девушки лежат в тени ветвистой ивы, лаская друг друга. Я вижу, как они сходят с ума.

На налитых свинцом ногах я подхожу к этой вакханалии.

Он получает недюжинное удовольствие от этого зрелища.

Он хватает первую попавшуюся девственницу, крепко держит её за волосы, почти вырывая клок. Он кусает всё её тело, насыщаясь кровью, он запускает в неё пальцы, заставляя бедную девушку подрагивать. По её бёдрам начинает течь кровь, а он достаёт свою окровавленную руку, раздирая отросшими когтями её грудь.

Девушка ни жива, ни мертва, она вяло треплется в его руках, усыхая на глазах.

Он достаёт её сердце, откусывает огромный кусок.

Кровь забрызгивает всё вокруг. В том числе и ядовитые лилии.