В психиатрическую больницу родители меня возили три раза, но положенный срок я отсидела только два.
Добавить в моё избранное
8 мин, 58 сек 591
Первый раз меня там закрыли в семнадцать лет. Зимой 2001 года, не помню точно в каком месяце, я была в своей комнате как неожиданно в квартиру ворвались три здоровых мужика в белых халатах. Они мне перегородили выход и начали говорить: «Какая интеллигентная девушка и больная». Пришли мои родители, сказали: «Одевайся!» — и кинули мне на кровать одежду. Я ответила, что никуда не поеду. Врачи продолжали:«Одевайся по хорошему…» Я хотела выйти из комнаты, но они меня схватили и поволокли. Я сопротивлялась, цеплялась руками за стену. Они отрывали мои руки от стены. Выволокли с квартиры. Отказывалась идти, легла на грязный пол. Они меня взяли за руки и ноги, понесли в лифт… Сорвали кофту. Я орала:«Помогите! Полиция!». В моем доме есть полицейский участок, но они даже не выглянули в коридор посмотреть, что происходит. Босиком без кофты и тапочек тащили по улице в машину. На улице холодно, снег. В машине я расплакалась. Люди мимо проходили, смотрели. Пришли родители, закинули в машину тапки. Отвезли.
В психушке меня врач позвала к себе в кабинет, у неё вид больной, глаза вытаращенные лезут из орбит, а под ними синяки черные. Как заорала на меня: «Отвечай, как дело было, тебе голос свыше приказал!». Какая-то врач сказала: «Да у неё по глазкам видно, что она больна».
Стояли там коляски инвалидные. На полу лежала женщина, которая под себя ссала, шевелиться не могла. Уколы ей делали без конца, а потом на носилках унесли. Дверь железная на замке, ключ у врачей в кармане.
Умоляла я родителей забрать меня, они подписали нужные бумаги и в этот день меня отпустили, но это было только начало…
Второй раз в детскую возили психушку. Давали мне таблетки от которых очень плохо было: тяжело ходить — от них еле ноги шевелились, было чувство, что я упаду. От одной таблетки слегла в кровать на несколько дней. Вид после неё был у меня ужасный. Рвало от них чем-то жёлтым. Пальцем во рту ковырялись — смотрели выпила их или нет. Пугали, что будут зубы разжимать — проверять, если их буду прятать. Медсестра орала на меня: «Пей сейчас же таблетку!». Чтобы меня подержать — сделать укол — собрались все врачи, даже уборщик со шваброй. Окна, двери на замке, ключи у медперсонала.
А вот третий раз был по настоящему страшный! Во взрослой психиатрической больнице.
Как обычно, ворвались в квартиру три здоровенных мужика в белых халатах. Церемониться со мной не стали — сразу схватили за шею и отволокли в машину. Очень ловко схватили за шею, видно сразу, что натренированны на больных — не первый раз хватают. Это было вечером, на улице уже было темно.
Сразу как привезли, силой вкололи укол. Я от него отказывалась. Санитар меня схватил за руку и заорал: «Ты хочешь меня разозлить!». Схватил за шею, (наверно это их любимый приём) придавил к койке и вкололи психотропную отраву. Силой волокли в палату-изолятор, где находятся тяжело больные. Там дверь на замке, на окнах решётки, туалет там же. Тех, кто там прибывает, на улицу и в коридор не пускают. Палата облезлая. Одежду драную, психушечную одевать не захотела и тогда санитар с медсестрой силой раздели меня до гола. Палец выкручивали, ломали, чтобы кофту снять. Орали: «Сейчас к кровати привяжем!». А там, я заметила, очень любят привязывать. Старую женщину, помню, привели. Она говорила, что не может здесь оставаться: надо идти домой, у неё много дел. Села на стул около двери. Ей говорили: «Ложись в кровать». Не легла. Привязали к кровати. Я ушла в туалет, чтобы не слышать душераздирающие вопли. Наделали уколов много и после привязки стала очень ненормальная, бредила. Врачи радостные были — так радовались, аж рожи красные были от удовольствия.
На утро мне принесли лекарство. Спросила от чего оно, а мне по-хамски ответили: «Сама должна знать какие лекарства были тебе назначены!». Не выпила. Схватили, на кровать повалили, зажали садисты нос, чтобы мне нечем было дышать и я открыла рот. Пытались влить. Смеялись, что дыхание могу на долго задерживать, кричали: «Чего ножками нас отпихиваешь!». Не получилось влить лекарство (отраву), тогда силой вкололи укол. После него я впала в сон, потеряла волю. Вечером ещё два шприца и так кололи 10 дней по 2 раза — один укол утром, два вечером.
Потом принесли мне родители мешок с едой и одеждой. На свидание к ним не пустили. Мешок мой врачи перерыли. Руку протянула к мешку — оттолкнули, сказали: «Не лезь куда не надо!». Еду только дали, а остальное в хранилище закрыли. Решётку ломала, руки порезала, на них у меня были синяки. Потом от уколов в бессознание впала. Язык скрутило, есть не могла. Как можно есть со скрученным языком, если он стоит у тебя поперёк горла! Судорогой тело свело, в кровати лежала — не могла перевернуться на другой бок. Помню — очнулась ненадолго, когда шатаясь стояла и в жопу врезались два укола. Сидела на кровати без сознания, уставившись в окно. Рот мне крутило. Сунули мне в руку кружку с питьём, сидела держа её в руке и смотрела в одну точку, потом сознание ненадолго промелькнуло, поднесла питьё ко рту и уронила — пролила мимо рта на себя.
В психушке меня врач позвала к себе в кабинет, у неё вид больной, глаза вытаращенные лезут из орбит, а под ними синяки черные. Как заорала на меня: «Отвечай, как дело было, тебе голос свыше приказал!». Какая-то врач сказала: «Да у неё по глазкам видно, что она больна».
Стояли там коляски инвалидные. На полу лежала женщина, которая под себя ссала, шевелиться не могла. Уколы ей делали без конца, а потом на носилках унесли. Дверь железная на замке, ключ у врачей в кармане.
Умоляла я родителей забрать меня, они подписали нужные бумаги и в этот день меня отпустили, но это было только начало…
Второй раз в детскую возили психушку. Давали мне таблетки от которых очень плохо было: тяжело ходить — от них еле ноги шевелились, было чувство, что я упаду. От одной таблетки слегла в кровать на несколько дней. Вид после неё был у меня ужасный. Рвало от них чем-то жёлтым. Пальцем во рту ковырялись — смотрели выпила их или нет. Пугали, что будут зубы разжимать — проверять, если их буду прятать. Медсестра орала на меня: «Пей сейчас же таблетку!». Чтобы меня подержать — сделать укол — собрались все врачи, даже уборщик со шваброй. Окна, двери на замке, ключи у медперсонала.
А вот третий раз был по настоящему страшный! Во взрослой психиатрической больнице.
Как обычно, ворвались в квартиру три здоровенных мужика в белых халатах. Церемониться со мной не стали — сразу схватили за шею и отволокли в машину. Очень ловко схватили за шею, видно сразу, что натренированны на больных — не первый раз хватают. Это было вечером, на улице уже было темно.
Сразу как привезли, силой вкололи укол. Я от него отказывалась. Санитар меня схватил за руку и заорал: «Ты хочешь меня разозлить!». Схватил за шею, (наверно это их любимый приём) придавил к койке и вкололи психотропную отраву. Силой волокли в палату-изолятор, где находятся тяжело больные. Там дверь на замке, на окнах решётки, туалет там же. Тех, кто там прибывает, на улицу и в коридор не пускают. Палата облезлая. Одежду драную, психушечную одевать не захотела и тогда санитар с медсестрой силой раздели меня до гола. Палец выкручивали, ломали, чтобы кофту снять. Орали: «Сейчас к кровати привяжем!». А там, я заметила, очень любят привязывать. Старую женщину, помню, привели. Она говорила, что не может здесь оставаться: надо идти домой, у неё много дел. Села на стул около двери. Ей говорили: «Ложись в кровать». Не легла. Привязали к кровати. Я ушла в туалет, чтобы не слышать душераздирающие вопли. Наделали уколов много и после привязки стала очень ненормальная, бредила. Врачи радостные были — так радовались, аж рожи красные были от удовольствия.
На утро мне принесли лекарство. Спросила от чего оно, а мне по-хамски ответили: «Сама должна знать какие лекарства были тебе назначены!». Не выпила. Схватили, на кровать повалили, зажали садисты нос, чтобы мне нечем было дышать и я открыла рот. Пытались влить. Смеялись, что дыхание могу на долго задерживать, кричали: «Чего ножками нас отпихиваешь!». Не получилось влить лекарство (отраву), тогда силой вкололи укол. После него я впала в сон, потеряла волю. Вечером ещё два шприца и так кололи 10 дней по 2 раза — один укол утром, два вечером.
Потом принесли мне родители мешок с едой и одеждой. На свидание к ним не пустили. Мешок мой врачи перерыли. Руку протянула к мешку — оттолкнули, сказали: «Не лезь куда не надо!». Еду только дали, а остальное в хранилище закрыли. Решётку ломала, руки порезала, на них у меня были синяки. Потом от уколов в бессознание впала. Язык скрутило, есть не могла. Как можно есть со скрученным языком, если он стоит у тебя поперёк горла! Судорогой тело свело, в кровати лежала — не могла перевернуться на другой бок. Помню — очнулась ненадолго, когда шатаясь стояла и в жопу врезались два укола. Сидела на кровати без сознания, уставившись в окно. Рот мне крутило. Сунули мне в руку кружку с питьём, сидела держа её в руке и смотрела в одну точку, потом сознание ненадолго промелькнуло, поднесла питьё ко рту и уронила — пролила мимо рта на себя.
Страница 1 из 3
