И она рассказала случай с их подругой (всегда в текстах ФИО изменяю), как говорится, «хоть плачь». А вот плакать или смеяться - решать вам.
Добавить в моё избранное
12 мин, 0 сек 188
И она рассказала случай с их подругой (всегда в текстах ФИО изменяю), как говорится, «хоть стой, хоть падай, хоть смейся, хоть плачь». А вот плакать или смеяться — решать вам.
Рисунок мой к рассказу (ИИ).
Анжелика (с таким именами с претензиями женщине за пределами своего места жительства иметь опасно, потому она давно уже просто Аня) — одна из многих, кто ездил на заработки в далекие края — Москва и Питер, летом — юга как горничная. Теперь, она ездит только вахтой — возраст и дома хочется побыть, перерывы нужны. И она рассказала про случай с их подругой:
«Мы, приехавшие понаехавшие на заработки, ищем работу ножками, зная, что потом это скажется на здоровье еще сильней, а, пока мы молодые — от 20 до 70 — и снимаем там, где подешевле. Хостелы — и дешево, но и сердито, если хороший справедливый владелец (а админы — это чаще подпевалы, которые помимо зарплаты не брезгуют подарками и деньгами, а, потому, переночевать и даже пожить неделю может кто угодно, ты даже и не знаешь, что он — левый» и оттуда воровство и грязь«пофигиста»).
После нашей несчастливой и сложной жизни в глубинке России-матушки хостелы показались просто раем — интернатом для взрослых, только платим мы. А остальное, как в приютах или детдомах: режим (в хостеле ТВ до 23ч строго, не шуметь, не пить: запах почувствовал охранник — посреди ночи может выставить, как нашу бабу Любу, которая реально просто простыла и решила прижечь гланды, но правило есть правило, и оно для всех одинаково — там любимчиков не бывает, только своевременная оплата). Тем боллее, не нужно забывать, что мы снимаем, а не жильцы, и родина далеко, куда, если выставят? Люба была местной, но даже в этом случае ночью транспорт не ходит и мегаполисы живут ночной жизнью, где, образно говорят, всесто света — неоны да дешевые лампы на фонарях. Так, переночевала прямо в подъезде, думая, что ее админы пожалеют. А потом уже, через какое-то время, мы видели ее в подземке — попрошайничает. Но, может, это карма? Она ненавидела всех приезжих, особенно нерусских, сама же сдавала свою трешку, так и жила в хостелах. Теперь это практикуется везде, не удивишь.
С другой стороны, женщины облегченно вздохнули. А мне ее было жаль (возможно, это сейчас одна из непопулярных советских качеств человека — ведь, ты поможешь, даже зная, что ты не привыкла просить о помощи, заранее лапшу на уши повесять вслух «для всех» легендами, но не помогут — хата с краю у многих (таким не везет часто)).
Люба, она очень доставала Лену, доводила до слез. А ведь она знала, что девушка чудом осталась жива. Но, такие люди есть в каждом коллективе и в семье, для которых воровать или стучать — это кайф, не зря говорят такие люди «если я не своровал сегодня что-нибудь, значит, день прошел хр-во». Она стучала на всех, потому что ей не уступали свои койко-места. Мы, приезжие, терпеливо ожидаем, когда кто-то съедет, и тогда перебираемся на кровати, которые дальше от двери или в центре. Представьте комнату, размер поймете по описанию: два огромныхо окна, три кровати с одной стороны, впритык, и три кровати — напротив, и одна — Настина — занимает длину первого окна. По середине квадратный допотопный деревянный стол, покрытый клеенками, оставшиеся от предыдущих, стульев нет, довольствуйся кроватью — она и лежанка, и кресло, и квартирка, и гардеробная, и обувница под кроваться (всё в коробках, которые ты принес с работы или из магазина). Центр — это «площадка» со столом и местом для прохода. Зато, в тесноте да не в обиде! Если у тебя хороший характер, не важно, кто придет, люди автоматически плывут на твоей волне, а тем, кто любит одиночество и покой, ищут свой жизненный путь дальше. Такого дружного коллектива не было до этого хостела и уже никогда не будет. В жизни ведь оно так, не повторяется.
А лежала Люба у двери, но на противоположной стороне той двухъярусной, которая действительно была неудобной — проходной двор, с которого начинала и я, да еще с верхней полки. А Лена лежала надо мной, на втором этаже. Все женщины, кроме меня и Наты, курили как мужчины, очень тяжелые сигареты, а запах тянулся от курилки. Терпение и труд всё перетрут. Терпели.
А судьба у Лены было как в триллере. Красивая провинциалка приехала в город издалека, тогда еще Питер и Москва казались ей недосягаемыми городами для жилья и работы. Как всегда, красивых и наивных восхищенных быстро находят ушлые «доброжелатели». Так что, в фильмах не врут, смотрите и всегда думайте! Фильмы — это не картинная галерея, а — жизнь! Умная голова будет учиться, а глупые, уж, и такие бывают, любят смотреть только про любофф, плачут на стихами и песнями. Так Лена стала гражданской женой, кормил обещаниями жениться, зато это просто повезло ей — развод делать не нужно. Она и семьи, где родители из рабочей среды, в меру пьющие «не от хорошей жизни». Ее спрятали в загородном доме, жила она одна, прислуге велено работать молча, во дворе хозяин выпускал бойцовской породы собак, которые признавали только его одного, а охранники передвигались по длинному широкому коридору, как в вольерах.
Рисунок мой к рассказу (ИИ).
Анжелика (с таким именами с претензиями женщине за пределами своего места жительства иметь опасно, потому она давно уже просто Аня) — одна из многих, кто ездил на заработки в далекие края — Москва и Питер, летом — юга как горничная. Теперь, она ездит только вахтой — возраст и дома хочется побыть, перерывы нужны. И она рассказала про случай с их подругой:
«Мы, приехавшие понаехавшие на заработки, ищем работу ножками, зная, что потом это скажется на здоровье еще сильней, а, пока мы молодые — от 20 до 70 — и снимаем там, где подешевле. Хостелы — и дешево, но и сердито, если хороший справедливый владелец (а админы — это чаще подпевалы, которые помимо зарплаты не брезгуют подарками и деньгами, а, потому, переночевать и даже пожить неделю может кто угодно, ты даже и не знаешь, что он — левый» и оттуда воровство и грязь«пофигиста»).
После нашей несчастливой и сложной жизни в глубинке России-матушки хостелы показались просто раем — интернатом для взрослых, только платим мы. А остальное, как в приютах или детдомах: режим (в хостеле ТВ до 23ч строго, не шуметь, не пить: запах почувствовал охранник — посреди ночи может выставить, как нашу бабу Любу, которая реально просто простыла и решила прижечь гланды, но правило есть правило, и оно для всех одинаково — там любимчиков не бывает, только своевременная оплата). Тем боллее, не нужно забывать, что мы снимаем, а не жильцы, и родина далеко, куда, если выставят? Люба была местной, но даже в этом случае ночью транспорт не ходит и мегаполисы живут ночной жизнью, где, образно говорят, всесто света — неоны да дешевые лампы на фонарях. Так, переночевала прямо в подъезде, думая, что ее админы пожалеют. А потом уже, через какое-то время, мы видели ее в подземке — попрошайничает. Но, может, это карма? Она ненавидела всех приезжих, особенно нерусских, сама же сдавала свою трешку, так и жила в хостелах. Теперь это практикуется везде, не удивишь.
С другой стороны, женщины облегченно вздохнули. А мне ее было жаль (возможно, это сейчас одна из непопулярных советских качеств человека — ведь, ты поможешь, даже зная, что ты не привыкла просить о помощи, заранее лапшу на уши повесять вслух «для всех» легендами, но не помогут — хата с краю у многих (таким не везет часто)).
Люба, она очень доставала Лену, доводила до слез. А ведь она знала, что девушка чудом осталась жива. Но, такие люди есть в каждом коллективе и в семье, для которых воровать или стучать — это кайф, не зря говорят такие люди «если я не своровал сегодня что-нибудь, значит, день прошел хр-во». Она стучала на всех, потому что ей не уступали свои койко-места. Мы, приезжие, терпеливо ожидаем, когда кто-то съедет, и тогда перебираемся на кровати, которые дальше от двери или в центре. Представьте комнату, размер поймете по описанию: два огромныхо окна, три кровати с одной стороны, впритык, и три кровати — напротив, и одна — Настина — занимает длину первого окна. По середине квадратный допотопный деревянный стол, покрытый клеенками, оставшиеся от предыдущих, стульев нет, довольствуйся кроватью — она и лежанка, и кресло, и квартирка, и гардеробная, и обувница под кроваться (всё в коробках, которые ты принес с работы или из магазина). Центр — это «площадка» со столом и местом для прохода. Зато, в тесноте да не в обиде! Если у тебя хороший характер, не важно, кто придет, люди автоматически плывут на твоей волне, а тем, кто любит одиночество и покой, ищут свой жизненный путь дальше. Такого дружного коллектива не было до этого хостела и уже никогда не будет. В жизни ведь оно так, не повторяется.
А лежала Люба у двери, но на противоположной стороне той двухъярусной, которая действительно была неудобной — проходной двор, с которого начинала и я, да еще с верхней полки. А Лена лежала надо мной, на втором этаже. Все женщины, кроме меня и Наты, курили как мужчины, очень тяжелые сигареты, а запах тянулся от курилки. Терпение и труд всё перетрут. Терпели.
А судьба у Лены было как в триллере. Красивая провинциалка приехала в город издалека, тогда еще Питер и Москва казались ей недосягаемыми городами для жилья и работы. Как всегда, красивых и наивных восхищенных быстро находят ушлые «доброжелатели». Так что, в фильмах не врут, смотрите и всегда думайте! Фильмы — это не картинная галерея, а — жизнь! Умная голова будет учиться, а глупые, уж, и такие бывают, любят смотреть только про любофф, плачут на стихами и песнями. Так Лена стала гражданской женой, кормил обещаниями жениться, зато это просто повезло ей — развод делать не нужно. Она и семьи, где родители из рабочей среды, в меру пьющие «не от хорошей жизни». Ее спрятали в загородном доме, жила она одна, прислуге велено работать молча, во дворе хозяин выпускал бойцовской породы собак, которые признавали только его одного, а охранники передвигались по длинному широкому коридору, как в вольерах.
Страница 1 из 4
