1886 год

Алан Грей, секретарь Майкрофта, был фигурой довольно загадочной — во всяком случае, для меня. Мы как-то случайно оказались с ним в одном поезде и разговорились. На два года младше Шерлока, а по виду — так на все пять, Грей был, что называется, красавцем и сердцеедом. На службе он привык сливаться с окружающей обстановкой и оставаться незаметным. Поэтому, когда я увидел его в поезде, мне пришлось даже вглядеться в светловолосого джентльмена, сидящего напротив, прежде чем я понял, что это Грей. Никто не сказал бы, глядя на его обычно невозмутимое лицо и немного тяжёлый, сосредоточенный взгляд, что он умудряется регулярно заводить многочисленные романы исключительно с замужними женщинами. Не Дон-Жуан, а скорее Казанова, он оставлял очередную пассию без сожаления, но дама в душе сохраняла о нём только самые лучшие воспоминания. Вот, пожалуй, то немногое, что я смог почерпнуть из нашего короткого разговора. Видимо, он обладал многими прекрасными деловыми качествами, раз уж Майкрофт полностью ему доверял, но о работе Грей не сказал мне ни слова, полностью подтверждая репутацию надёжного человека.

— Грей в том ресторане и без грима сойдёт за завсегдатая, — заметил я. — И ему не дадут спокойно за вами понаблюдать — тут же примутся строить глазки.

— Вы всё больше разжигаете моё любопытство, — промолвил Майкрофт, принимаясь за третью булочку с вареньем. — Надеюсь, моё присутствие и вас оградит от внимания женщин. А то не миновать мне потом взбучки от брата. Скажет — это я вас завлёк. А Грей — почему бы ему не совместить приятное с полезным? Впрочем, у него явно в разгаре очередной роман, иначе бы он сказал, что вернётся в клуб после портного.

— Так ведь вы его отпустили. Разве молодой привлекательный холостяк не найдёт, чем себя занять, кроме романа? Кстати, у него ведь есть свой клуб? Уж явно он не член «Диогена». И ещё хотел спросить, раз уж к слову пришлось: почему он провожает вас вечером до дома?

Майкрофт смутился.

— Он… кхм… у него нет своего клуба, Джон. Он обычно проводит на работе столько часов, что ему едва хватает времени на личную жизнь. Так что если он не тут и у него не наклюнулся пока новый роман, он просто едет домой и, видимо, спит. А когда я остаюсь в клубе, он тоже ночует на диване в приёмной — и так случается достаточно часто. Он не то что провожает меня — зачем тут провожать-то? Однажды, довольно давно, у меня прямо посередине мостовой на глазах Грея прихватило спину, и с тех пор он делает вид, что просто выходит из клуба одновременно со мной. Думаете, это не совсем этично с моей стороны, да?

Я деликатно покашлял.

— Думаю, молодой мужчина подобной наружности может работать таким вот манером только в двух случаях: например, он фанатик своего дела — но ведь секретарь его уровня мог бы найти и другую должность, где не пришлось бы спать в приёмной. Значит, остаётся второй вариант: он без ума от своего шефа.

— Он не просто секретарь, в общем-то. Он мой помощник, Джон. Думаю, его устраивает должность. Надеюсь, по крайней мере. Мне было бы затруднительно работать без мистера Грея. Насчёт «без ума» — ну я бы такую формулировку не употреблял, — засмеялся Майкрофт. — Но в целом мы с ним уважаем друг друга, и… да, он мне предан. Вы считаете, что в этом есть что-то неправильное? Я иногда думаю об этом… но я так привык обращаться к нему по любому поводу, что делаю это машинально. Он служит у меня с семнадцати лет. И поверьте, я не приказываю ему спать в приёмной! Но запрещать тоже не стал. Я не прав?

— Я не считаю, что в этом есть что-то неправильное. Испытывать те или иные чувства — это личное дело любого человека. Но вы хоть чай с ним пьёте?

— Последние годы — да. Когда мы работаем вдвоём, конечно. При ком-то — нет. Вы хотите сказать — я должен был пригласить его выпить с нами чаю? Уверен, что даже если я позову, он откажется. Он соблюдает субординацию.

«Странный человек», — подумал я. О секретаре, вероятно. Я и сам не понял в тот момент — о ком именно.

Мне, конечно, ещё хотелось расспросить о мистере Грее, но я решил отложить это до следующего раза. Однако слова Майкрофта, что Грей работает у него с семнадцати лет, я запомнил.

— Значит, за чаем вам не скучно одному. Булочки замечательные, обожаю груши.

Слово за слово, и мы добрались до детских воспоминаний. Что же, в любви к грушам мы с Майкрофтом оказались солидарными, но когда я услышал, что однажды в детстве он даже пару раз забирался за ними на дерево, моё лицо стало похожим на морду Чеширского кота с картинки.

— С ума сойти… А у вас есть ваши с Шерлоком детские фотографии? Вы извините, но я совершенно не могу представить вас ребёнком — разве что сильно уменьшенную копию нынешнего и обязательно в костюме и с цепочкой на жилете.