1886 год

И всё же я никак не мог понять, почему так откровенничаю с Питерсом. А тот, похоже, целиком погрузился в работу. У него был такой отсутствующий вид, что я решил помолчать. Карандаш с мягким шорохом скользил по бумаге, я почувствовал, как по телу побежали мурашки, и слегка поёжился, будто Питерс, сам того не желая, проник под мой панцирь, о котором я только что говорил.

Я вспомнил: Шерлок говорил мне однажды, как ему нравится этот шуршащий звук и ощущения от него. «Как будто берёшь пальцами хрупкие пробирки». Когда же это было? Ах да… Та девушка, дочь соседей. Мэгги. Шерлоку нравилось наблюдать, как та рисует. А для меня то лето выдалось ужасным…

Глава 4. Отец

Двадцатилетнему молодому человеку уже неловко отказываться, когда его настойчиво приглашают погостить в соседское имение, намекая, что юная дочь хозяев будет в восторге от его общества. Отец велел, чтобы я ехал. Тем летом мне отвертеться от приглашения не удалось, привычное объяснение «хочу провести время с братом» уже не помогало: Шерлок вырос и его попросту пригласили вместе со мной.

У соседей было аж две дочери: одна почти моя ровесница, а пока я отказывался от приглашений, подросла и вторая, которой исполнилось шестнадцать, и мне был, судя по всему, предложен выбор — за кем ухаживать. Беда в том, что мне не хотелось ухаживать ни за одной. Ко всему прочему, в имении гостила пятнадцатилетняя племянница хозяев. И вот эти три юных создания повели на меня настоящую охоту. Они и Шерлока убедили, что меня нужно немного расшевелить. Шерлок в свои тринадцать с половиной был высоким, красивым мальчиком, стройным, достаточно крепким при этом (занятия спортом сделали своё дело), умным, само собой. Я очень надеялся, что хотя бы младшие девицы обратят внимание на него, но он как-то сразу нашёл с ними общий язык на почве «Ах, какой Майкрофт замечательный!»

Итак, три барышни, две горничные, явно получившие от хозяек приказ действовать определённым образом (я от всей души надеялся, что хотя бы тут Шерлок не был в курсе, иначе это уже напоминало настоящее предательство), а также лакеи, которые постоянно пытались то помочь мне с одеждой, то предложить помощь в ванной… — всё это сделало мою жизнь невыносимой, и уже на четвёртый день пребывания в гостях я был в состоянии, близком к помешательству. Я еле-еле мог держать себя в руках, чтобы не показать окружающим, в каком я ужасе. Увы, брат, который, конечно, знал о моей нелюбви к чужим прикосновениям, понятия не имел, насколько для меня это серьёзно. Он никогда не видел меня в такой ситуации. Но я в таковой и сам раньше не оказывался: дома знали — и никто меня не трогал, в Оксфорде ко мне тоже, естественно, никто не лез, а единичные пожатия руки или что-то подобное я переносил лишь слегка поморщившись.

Я сбежал в нашу с Шерлоком комнату ещё до ужина и буквально упал на кровать, меня трясло от омерзения, в глазах темнело, и я думал только о том, что первого, кто до меня дотронется, я убью… или умру сам.

Я не слышал, как кто-то вошел в комнату. Ощутив прикосновение к своему лбу, я чуть не скончался на месте, и только голос брата удержал меня на этом свете.

— Майки?

Через мгновение, показавшееся мне вечностью, я понял, что и ладонь принадлежит брату. Меня стало постепенно отпускать, но произнести что-то членораздельное я не мог и только молился про себя, чтобы Шерлоку не пришло в голову позвать кого-то на помощь.

— У тебя что-то болит? Майки, что с тобой?

Я, запинаясь и едва ли не стуча зубами, попросил запереть дверь. Шерлок мгновенно выполнил мою просьбу, а через минуту я почувствовал, что брат очень близко. Открыв глаза, я увидел, что он стоит на коленях у кровати и протягивает стакан воды.

— Выпей, пожалуйста.

С трудом приподнявшись, я сделал пару глотков и откинулся на подушки. Меня всё ещё слегка мутило, но дышать стало легче.

— Не бойся, мой дорогой, мне уже лучше… — смог произнести я, видя, как брат напуган. — Только ты… не отходи далеко. Не бойся, это не заразно…

— Я понимаю, что не заразно. — Отставив стакан, он осторожно прилёг рядом со мной. — Может, сделать вид, что у тебя какая-нибудь инфлюэнца, и поехать домой?

— Может быть. Но не сию минуту. А может, пройдёт… тебе же тут нравится?

— Нравится, но я бы лучше с тобой время провёл. Что случилось всё-таки? Не барышни же тебя так напугали?

— Не только в барышнях дело, во всяком случае не в том, о чём ты думаешь. Хотя, конечно, местные горничные ведут себя… крайне откровенно. К тебе они, я надеюсь, не пристают? — вдруг всполошился я. — Горничные? Нет?!

— Нет… наверное… — нахмурился брат. — А! — вдруг рассмеялся он. — Бетти… точно. Это она, значит, ко мне приставала, когда я зашёл в комнату, а она там поправляла чулок, но не испугалась, а не спеша закончила и ещё так хитро улыбалась при этом. Ха!