1886 год

— Вы хромаете сильнее, когда волнуетесь, — заметил я. — Но последнее время чаще. Не только сегодня. Что-то не так?

Джон тяжело вздохнул:

— Шерлок нет-нет да сделает укол. Не систематически, конечно, но иногда. Он уходит обычно к себе в комнату… как будто потом я не вижу следов на его руках.

Прозвучало это совсем безнадёжно. Я бы обнял Джона, позволь мне спина хотя бы повернуться… Я нащупал его руку и сжал пальцы.

— А вы всё ещё соблюдаете старый уговор и не произносите ни слова по этому поводу? Нет-нет, Джон, милый, я вас не осуждаю, не дай бог, просто спрашиваю.

Доктор кивнул, не глядя на меня. Нелепый, глупый этот их давнишний уговор! И вмешаться нельзя — как тут вмешаешься? Им бы самим разобраться. Единственное, что я мог бы сделать, это отослать Шерлока на время, попросив его помощи где-то на континенте, в той же Франции, к примеру. Там вот-вот начнутся дела, требующие нашего участия. Вряд ли это оттолкнёт брата от приёма кокаина, но вот кризис, назревающий между ним и Джоном, возможно, поможет предотвратить… А кризис назревал, я это видел и, как ни странно, сильнее сочувствовал Джону, чем брату.

— Наверное, я неправильно веду себя, — сказал я. — Я-то не связан никаким уговором, мне бы собраться с духом и высказать своё мнение по поводу его ужасной привычки. Вы простите меня, дорогой, я молчу не из малодушия, поверьте. Но он очень осторожен со мной. Я вот только от вас услышал, что он вернулся к старому. Не знаю, как начать разговор, не выдав вас.

— Иногда действие кокаина можно заметить, — ответил Уотсон. — Когда Шерлок не в меру оживлён, без причины. Ещё реакция зрачков. Пока что системы у Шерлока нет, слава богу. Даже я не могу понять, что может его вновь вынудить сделать укол.

— Вероятно, в таком состоянии он избегает встречаться со мной. Но я не верю, что системы нет. На Шерлока это не похоже. Если бы вы давали мне знать, что происходит, мы бы разобрались. Знаете, вчера он косвенным образом вновь дал мне понять, что винит себя за смерть матери. Я боюсь, что он так привык жить с чувством мифической вины, что пытается найти какой-то повод упрекать себя за реальный проступок. Иначе он чувствует себя неуверенно.

Уотсон нахмурился.

— Чувство вины… Да. Вы ведь читали в газетах о деле Клифа?

— Читал, но не думал, что Шерлок как-то был связан с ним.

— А он вам не говорил?

Дело Клифа газеты, конечно, освещали, журналисты подняли шумиху. Ещё бы, не каждый день похищают ребёнка фабриканта с целью выкупа. Преступника всё-таки поймали, но вот ребёнка нашли мёртвым. Судебный процесс вышел громким, под стенами тюрьмы даже устраивались демонстрации с требованием поскорее повесить злодея. Его чуть не линчевали прямо перед зданием суда.

— Получается, это Шерлок раскрыл дело? — спросил я.

— Да, и как всегда предпочёл, чтобы его имя в газетах не упоминалось. Вот после того, как мальчика нашли, он вновь и сделал себе укол.

— Господи, да за что там было себя винить, помилуйте? Насколько я помню, похититель убил ребёнка сразу, как только Клиф обратился в полицию. Если уж кому и винить себя, так отцу мальчика. Он не внял предупреждению. Он ведь не обращался к Шерлоку?

Джон покачал головой.

— Нет, это полиция пришла к нам за помощью. Если бы в газетах что-то появилось раньше, Шерлок бы не стал дожидаться. Он бы сам настоял на участии. Но поначалу расследование вёл Джонсон — удивительно неприятный и тупой тип. Потом дело передали Лестрейду, и тот сразу примчался к нам.

— Шерлок должен понимать, что его вины тут нет. Даже при его умении винить себя всегда и во всём, тут — не в чем. Может быть, Джон, он просто, ну, как бы сказать… слишком проникся ощущениями этого несчастного ребёнка, пока искал его? Когда-то в юности он, объясняя мне свои методы, сказал, что ставит себя на место преступника. Я в шутку спросил, не боится ли он, что это отразится на его личности? Он сказал: «О нет, потому что я частенько ставлю себя и на место жертвы». Может быть, причины где-то здесь… Во всяком случае, Шерлок дело раскрыл и правосудие в результате восторжествовало, так что ему не надо было так сильно сокрушаться.

— Да он сорвался, Майкрофт! — не выдержал Джон. — Он чуть не убил этого Брауна! Буквально, Майкрофт! Мы с Лестрейдом еле оттащили его. Я никогда не видел Шерлока в таком гневе. Если бы не моё потрясение, боюсь, что это меня бы потом судили за убийство. У меня в кармане револьвер лежал.

— А когда Шерлок… вот так?

— Когда Браун признался, что мальчик уже мёртв. А когда тело выкопали… — лицо Джона вдруг исказилось, и он беспомощно махнул рукой.

Не обращая внимания на боль в спине, я прижал его к себе. Но когда мой взгляд поверх его плеча машинально упал на часы, я похолодел.

— Господи, да где же они? Уже за полночь!