Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
489 мин, 50 сек 19095
— Не буду вдаваться в подробности, но я считал его другом, а потом он поступил по отношению ко мне… непорядочно, и Майкрофту пришлось вмешаться. Этот парень, его звали… зовут Адриан Мейси, был нечист на руку, воровал у отца деньги — подделывал чеки. Запонки он купил на ворованные деньги. Это одна из тех, что он носил в школе.
— Так это, получается, месть? — спросил Джон. — Запонка — это такой явный жест в расчете на то, что вы оба ее узнаете. Но зачем он все-таки вломился в квартиру?
— В том-то и дело, дорогой мой: это совершенно нелогично, — покачал я головой. — Он спрашивал Берту о письмах. Зачем они ему? Тогда я действительно вмешался и сделал так, чтобы его убрали из школы, где учился Шерлок. Я посоветовал его родным вообще отослать его как можно дальше. Помните, в Бристоле мы показывали вам отделение чайной компании? Она принадлежала его отцу, и отец не только забрал Мейси из школы, но и отправил в Индию. Тот был увлечен историей, не так ли, мой мальчик? — уточнил я у брата. — Еще он был неплохим боксером. Отъезд в Индию поломал все его дальнейшие планы, я думаю. И он, несомненно, может захотеть отомстить мне за это. Но вот при чем тут письма? Зачем они ему? Конечно, он знал, что Шерлок мне пишет, не сомневаюсь, что все об этом знали, ведь он писал часто и много. Но что Мейси хочет в них найти? Упоминание о том случае? Он и так знает, что я в курсе всей истории. И кстати, Шерлок не описывал мне это… эту ситуацию в письме, он рассказал о ней лично. Да даже если и написал бы — что с того?
— В самом деле, очень странно, — задумчиво протянул Шерлок. — Мы учились вместе меньше года и с тех пор никогда не виделись. Какой ему интерес в детских письмах? Даже если бы он нашел какие-то, где я писал о нем, то он бы прочитал там только самые восторженные отзывы.
— Даже если бы прочел невосторженные… он же не может знать, что именно и когда ты мне писал. Допустим… история произошла перед Рождеством, так? Ты приехал домой через два дня. В принципе, ты мог успеть мне написать. Ну и что? Это письмо, даже существуй оно, ничего бы не доказывало, к тому же ворошить старое вовсе не в его интересах…
Я запнулся и посмотрел на Джона. Наверняка он понял, что произошло тогда в школе. В конце концов, увы, ситуация не так редка…
— Может, его все-таки интересовали не письма, — предположил доктор, — а дневники? Предположим, Шерлок мог не успеть отправить письмо, но оставил запись в дневнике.
— Но он точно не мог знать, что Шерлок оставил свои дневники у меня, — вздохнул я. — Логичнее было бы искать тогда у вас. Так что нет, он искал то, о чем говорил — письма. Нелепица какая-то… Вдруг он считает, что ты описывал мне в письмах какую-то совсем другую ситуацию? Что-то другое, что сейчас ему повредит? Но я не помню ничего такого в твоих письмах… ничего криминального… Ты не помнишь?
— Если и было что-то криминальное в моих письмах, — сказал Шерлок, — так это в тех — из университета, которые ты сжег. Их три было, кажется? Но у Мейси университетского образования нет. Никто с ним откровенничать не стал бы — он чужак.
— Их было четыре, — поправил я и покосился на Джона, но он сидел с самым невозмутимым видом. Ладно, захочет — сам потом у Шерлока спросит. — Ты мне их, кстати, так и задолжал, мой мальчик. Шерлок написал мне в свое время несколько писем, которые я посчитал опасным хранить — слишком уж откровенные в них высказывались мысли, — пояснил я Джону. — Я сжег их, и это были единственные четыре письма от брата, которые я не сохранил, все остальные вы только что видели, дорогой мой доктор. Так вот, когда Шерлок приехал, я сказал, что уничтожил эти письма и он теперь должен написать мне четыре письма заново, так сказать — для точного счета. Помнишь, мой мальчик?
Пока я говорил все это, у меня в голове вертелась еще какая-то мысль. Наконец я поймал ее.
— Этот грабитель сказал, что был слугой моего сокурсника, но этого точно не могло быть. То, что он описал — что студенты смеялись из-за писем — не соответствует действительности. Никто — то есть вообще никто, кроме самого Шерлока и Берты, при которой я иногда перечитываю какие-то из этих писем — не знает, что я вообще их храню. Я увозил их домой частями, никто не видел их в таком количестве. Да и не стал бы никто в Оксфорде смеяться над этим. Нет, мы правы, наш неудачник-грабитель — Мейси. Вот только я так и не могу понять, что он искал на самом деле… Письма действительно совершенно невинные — обычные детские письма. Из них можно понять только то, что мы с братом всегда очень любили друг друга. Хм… Шерлок, а мог он… он ведь говорил тебе, будто думает…
Ну что я мямлю, в конце концов, — дети мы, что ли?
— Он полагал, что у нас с тобой не просто братская близость, помнишь? Может быть, он ищет какое-то подтверждение этому? Хочет таким образом зацепить меня?
— Ну… он ненормальный в таком случае, — Шерлок потер лоб. — Если он наводил о тебе какие-то справки, он должен понимать, что ты ему не по зубам. Он, конечно, подлец, но он не идиот.
— Так это, получается, месть? — спросил Джон. — Запонка — это такой явный жест в расчете на то, что вы оба ее узнаете. Но зачем он все-таки вломился в квартиру?
— В том-то и дело, дорогой мой: это совершенно нелогично, — покачал я головой. — Он спрашивал Берту о письмах. Зачем они ему? Тогда я действительно вмешался и сделал так, чтобы его убрали из школы, где учился Шерлок. Я посоветовал его родным вообще отослать его как можно дальше. Помните, в Бристоле мы показывали вам отделение чайной компании? Она принадлежала его отцу, и отец не только забрал Мейси из школы, но и отправил в Индию. Тот был увлечен историей, не так ли, мой мальчик? — уточнил я у брата. — Еще он был неплохим боксером. Отъезд в Индию поломал все его дальнейшие планы, я думаю. И он, несомненно, может захотеть отомстить мне за это. Но вот при чем тут письма? Зачем они ему? Конечно, он знал, что Шерлок мне пишет, не сомневаюсь, что все об этом знали, ведь он писал часто и много. Но что Мейси хочет в них найти? Упоминание о том случае? Он и так знает, что я в курсе всей истории. И кстати, Шерлок не описывал мне это… эту ситуацию в письме, он рассказал о ней лично. Да даже если и написал бы — что с того?
— В самом деле, очень странно, — задумчиво протянул Шерлок. — Мы учились вместе меньше года и с тех пор никогда не виделись. Какой ему интерес в детских письмах? Даже если бы он нашел какие-то, где я писал о нем, то он бы прочитал там только самые восторженные отзывы.
— Даже если бы прочел невосторженные… он же не может знать, что именно и когда ты мне писал. Допустим… история произошла перед Рождеством, так? Ты приехал домой через два дня. В принципе, ты мог успеть мне написать. Ну и что? Это письмо, даже существуй оно, ничего бы не доказывало, к тому же ворошить старое вовсе не в его интересах…
Я запнулся и посмотрел на Джона. Наверняка он понял, что произошло тогда в школе. В конце концов, увы, ситуация не так редка…
— Может, его все-таки интересовали не письма, — предположил доктор, — а дневники? Предположим, Шерлок мог не успеть отправить письмо, но оставил запись в дневнике.
— Но он точно не мог знать, что Шерлок оставил свои дневники у меня, — вздохнул я. — Логичнее было бы искать тогда у вас. Так что нет, он искал то, о чем говорил — письма. Нелепица какая-то… Вдруг он считает, что ты описывал мне в письмах какую-то совсем другую ситуацию? Что-то другое, что сейчас ему повредит? Но я не помню ничего такого в твоих письмах… ничего криминального… Ты не помнишь?
— Если и было что-то криминальное в моих письмах, — сказал Шерлок, — так это в тех — из университета, которые ты сжег. Их три было, кажется? Но у Мейси университетского образования нет. Никто с ним откровенничать не стал бы — он чужак.
— Их было четыре, — поправил я и покосился на Джона, но он сидел с самым невозмутимым видом. Ладно, захочет — сам потом у Шерлока спросит. — Ты мне их, кстати, так и задолжал, мой мальчик. Шерлок написал мне в свое время несколько писем, которые я посчитал опасным хранить — слишком уж откровенные в них высказывались мысли, — пояснил я Джону. — Я сжег их, и это были единственные четыре письма от брата, которые я не сохранил, все остальные вы только что видели, дорогой мой доктор. Так вот, когда Шерлок приехал, я сказал, что уничтожил эти письма и он теперь должен написать мне четыре письма заново, так сказать — для точного счета. Помнишь, мой мальчик?
Пока я говорил все это, у меня в голове вертелась еще какая-то мысль. Наконец я поймал ее.
— Этот грабитель сказал, что был слугой моего сокурсника, но этого точно не могло быть. То, что он описал — что студенты смеялись из-за писем — не соответствует действительности. Никто — то есть вообще никто, кроме самого Шерлока и Берты, при которой я иногда перечитываю какие-то из этих писем — не знает, что я вообще их храню. Я увозил их домой частями, никто не видел их в таком количестве. Да и не стал бы никто в Оксфорде смеяться над этим. Нет, мы правы, наш неудачник-грабитель — Мейси. Вот только я так и не могу понять, что он искал на самом деле… Письма действительно совершенно невинные — обычные детские письма. Из них можно понять только то, что мы с братом всегда очень любили друг друга. Хм… Шерлок, а мог он… он ведь говорил тебе, будто думает…
Ну что я мямлю, в конце концов, — дети мы, что ли?
— Он полагал, что у нас с тобой не просто братская близость, помнишь? Может быть, он ищет какое-то подтверждение этому? Хочет таким образом зацепить меня?
— Ну… он ненормальный в таком случае, — Шерлок потер лоб. — Если он наводил о тебе какие-то справки, он должен понимать, что ты ему не по зубам. Он, конечно, подлец, но он не идиот.
Страница 10 из 127
