1887 год

— Открою вам еще один секрет, глубоко личный. У меня есть критерий, собственный, не знаю, на чем основанный, но очень точно определяющий, на каком уровне я могу общаться с человеком. Дело в том, что у меня очень сильная негативная реакция на личный контакт. Конечно, я пожимаю людям руки, когда это необходимо, но любое чужое прикосновение заставляет меня нервничать. И не только прикосновение, но даже длительное присутствие в одном помещении с людьми обычно очень неприятно для меня. Это совсем не обязательно чужие люди, например, моя экономка, которая много лет служит у меня. Она очень мне предана, я отношусь к ней с уважением и глубокой симпатией, и доверяю совершенно… но вот. Я стараюсь даже как можно меньше пользоваться услугами лакея. Но за всю мою жизнь считанное число людей по совершенно непонятным мне причинам с первой секунды знакомства стали исключением из правил.

Я поцеловал даме руку, которую так неприлично удерживал в своей на протяжении всей речи, и наконец отпустил ее.

— Это очень лестно слышать, мистер Холмс, — немного лукаво улыбнулась миссис Форестер. — То, что мы трое настолько вам понравились, и вы изменили своим привычкам.

Какая удивительная женщина… Но тут я взглянул на часы и спохватился.

— О… мадам, давайте, пока наши гуляющие не вернулись, обговорим детали? Я предлагаю, если мисс Морстен согласится, отпраздновать свадьбу перед Рождеством или сразу после Нового года. Затем, поскольку малыш пока не учится в школе, будет совершенно естественно, если мисс… если Мэри станет навещать его и продолжит занятия. А доктор, разумеется, расширит практику и не забудет о совместных расследованиях с моим братом. Мы найдем молодоженам дом неподалеку от вашего, что же касается прислуги… чтобы не было никакой утечки информации о странном поведении супругов, я готов послать к ним для помощи по дому свою экономку. Миссис Зисманд все понимает и будет молчать даже на костре. Она может также исполнять обязанности кухарки, если это необходимо. Конечно, нужна еще горничная. Либо такая же лояльная, как Берта, либо очень-очень глупая. Горничной у меня нет, так что я не знаю, как с этим быть.

Далее: сразу, как только мой брат уничтожит своего противника, мы объявим миссис Уотсон умершей, и вы с семьей сможете уехать в любое выбранное вами место, достаточно далекое от Лондона. Я гарантирую наилучшее образование вашему сыну, нет, прошу вас, не надо возражать. Это важно, и мои возможности в этом вопросе куда шире ваших и вообще любых.

— Только, пожалуйста, не Америка или Австралия, — попросила миссис Форестер. — Я не хочу каждый раз нервничать, когда Сесил будет переплывать океан. На Французской Ривьере достаточно мест, куда не заезжают туристы, а мы с Мэри обе свободно говорим по-французски. И, возможно, кому-то из вас в будущем понадобится отдых?

Я кивнул:

— Попрошу только мисс Морстен полностью сменить имя. Остальное мы уладим. Если мисс Морстен ответит согласием, доктору, полагаю, стоит написать повесть или роман о том, как состоялась их встреча. Что-нибудь очень романтическое. И максимально далекое от реальности. Миссис Форестер, вы поговорите с вашей подругой? Чтобы не ставить их обоих в неловкое положение, если она вдруг откажется поддержать наш план.

— Главное мы обсудили, а уж детали обсудим потом, — кивнула миссис Форестер и тоже взглянула на часы. — Но если мы с вами теперь откровенны друг с другом, позвольте задать вопрос о вашем брате?

— Конечно, спрашивайте.

— Я заметила за ним некоторую странность. Я бы, может, не обратила внимания, если бы доктор, видя это, иногда не нервничал. У вашего брата странные перепады настроения…

— Что ж, в данной ситуации вы имеете право знать, — вздохнул я. — Шерлок употребляет кокаин. Не постоянно, конечно, но периодически. Он пристрастился, спасаясь от скуки, и поначалу не считал кокаин вредным. Сейчас он думает иначе и понимает, что наносит своему здоровью большой вред. Но ему трудно остановиться. Несколько лет он не употреблял кокаин, и мы с доктором надеялись, что привычка не вернется, но, увы, Шерлок сорвался, когда произошло несчастье, в котором он винил себя. Но если вы боитесь за мальчика, то знайте: мой брат все понимает и никогда не подаст плохой пример ребенку.

— О господи… — Миссис Форестер побледнела и сжала руки. — Такой блестящий ум, такой чудесный мужчина… что он делает? — Увидев, что я заметил в ее глазах слезы, она поспешно отвернулась. — Вот уж о плохом примере для ребенка я меньше всего думаю, — пробормотала она.

— Я бы отдал все, чтобы остановить Шерлока, — ответил я, глядя на окно, пока миссис Форестер возилась с платочком. — Но он не может, хотя знает, какую боль приносит Джону и мне. Я очень надеюсь, что вся эта история не подкосит его окончательно. Во всяком случае, я сделаю все, чтобы помочь ему выдержать.

— Думаю, он и себе причиняет не меньшую боль, — вздохнула миссис Форестер.

— Шерлок — хороший человек, очень неравнодушный. Его холодность — лишь маска для посторонних. Увы, я не научил его вовремя надевать броню.