1887 год

— Когда ты родился, я уже учился в школе. А это было раньше, и я был младше тебя на год. Тут была моя детская. Знаешь, мама хотела тогда родить ещё одного малыша, но у неё не получилось, и я очень переживал: за неё и за неродившегося брата. Мама мне тогда сказала, что его забрали ангелы. И я стал думать по ночам, что они и за мной придут. Я долго ни с кем не делился своими страхами, но наконец решил признаться маме. А она сказала мне, что ни за что не отдаст меня никаким ангелам, потому что когда на земле ребёнка кто-то очень любит, то никто не сможет его забрать. Она говорила, что, когда я однажды заболел, ангелы за мной приходили, но она просила меня остаться с ней, и я поправился. Я тогда спросил её, почему она не заступилась за моего брата. «Потому что он ещё не появился на свет и не знал, что кому-то очень нужен. Но у тебя обязательно будет брат, чтобы как можно больше людей любило тебя и не отдавало ангелам, если они прилетят за тобой». И мне уже не было страшно. А потом родился ты, и стало совсем хорошо. Ты ведь не отдашь меня никаким ангелам?

— Я никому тебя не отдам! — закричал Шерлок и тут же испугался, что услышит нянька, и прошептал: — Никому!

Он прижался ко мне и какое-то время молчал, а я подумал: не слишком ли всё это для шестилетнего?

— А почему же тогда ангелы забрали маму и бабушку, мы же их очень любили? — спросил он наконец.

— Я думаю, ангелы приходят только за детьми. Взрослые уходят сами, когда очень устают. Но тебя никто не уведёт, и меня тоже. Потому что мы друг друга никогда не отпустим. Тебе не надо бояться. Скажи мне, почему ты не хочешь гасить свет?

— Потому что я боюсь умереть. Когда умираешь, сразу темно. Я однажды представил, что умру и меня положат в гроб. И все будут горевать… ну, не все… некоторые. Но я ничего про это не узнаю. И вообще меня совсем не будет.

Я понял, что Шерлок говорит о своей странной болезни, которая так напугала нас с бабушкой.

— Ты ни в коем случае не умрёшь, мой мальчик, никакая темнота не справится с тобой. Темнота — это неприятно, но не страшно. Смотри: за окном луна и звёзды — это ведь тоже свет, да ещё какой.

Но тут я заметил, что Шерлок сжался в комок и стал хватать ртом воздух. Начиналась колика… Колик он боялся до ужаса, принимаясь рыдать при первых спазмах, и, конечно, провоцировал этим ещё более сильный приступ. Отец наш придерживался мнения, что чем больше в такой ситуации ребёнку выказываешь сочувствия, тем хуже ему будет. Его вообще по какой-то причине очень раздражала болезненность младшего сына: может быть, думал я, он вспоминает, как болела мама. Я в своё время перенёс только корь, отец тоже отличался отменным здоровьем и на рыдания мальчика реагировал всегда одинаково: «Поболит и пройдёт! Прекрати ныть, мужчины не плачут». Что ж, малыш научился плакать от боли тихо, и порой няня даже не знала, что у него снова колики, и не приносила вовремя ни горячие полотенца, которые помогали уменьшить боль, ни даже воды умыться. Начались эти приступы два года тому назад, сразу после смерти матери, но, когда я приезжал зимой, Шерлок о них почти уже забыл. И вот после похорон бабушки, стало быть, они возобновились. А ведь отец и словом не обмолвился об этом, хотя я спрашивал о здоровье брата в каждом письме.

— Что, Шерлок, больно? Не бойся, мой хороший, мы сейчас прогоним этот приступ, вот прямо сразу.

Я повернулся на спину и уложил Шерлока сверху, закутав в одеяло.

— Ничего, я буду вместо грелки. Я теплее, чем нагретые полотенца, правда? Полежи так, потом поглажу — и всё пройдет. Смотри: и лампа горит, и луна светит, и я с тобой. Ты держись за меня, а я тебе расскажу сказку, хочешь? Про двух братьев, как они ходили к волшебнику просить об исполнении желаний. Хочешь, мой родной?

Шерлок лежал тихо-тихо. Он вытер глаза — не иначе боялся мне рубашку намочить. У него в книжке была любимая картинка, где маленький мальчик лежал на спине большого сенбернара. Наверняка он сейчас вспоминал её — мне показалось, что в его голосе звучала улыбка.

— Расскажи, — попросил он.

Прижимая к себе брата, я стал придумывать на ходу.

— Жили-были в одной деревне два брата, старший и младший. Старший брат родился, когда на улице было темно и тихо, светила полная серебристая луна. Родители назвали его М (Moon), в честь луны. Сначала М рос один, а когда подрос, стал просить родителей подарить ему брата. «Я буду с ним дружить, мы будем играть вместе», — говорил он. И родители подарили ему маленького брата. Младший брат родился утром, светило яркое солнце, птички пели от радости, что появился новый человечек. Он родился и сразу улыбнулся. И родители назвали его S (Sunshine) — в честь солнечного света. Братья жили очень хорошо. М нравилось играть с малышом и помогать ему становиться взрослым. Брату S тоже очень нравилось дружить с М, но он думал: «Скорее бы мне вырасти, тогда М будет со мной интересно!»