1887 год

— Не знаю, — Майкрофт пожал плечами. — Когда Шерлок учился в Кембридже, Мейси уже давным-давно находился в Индии. Я проверил по своим каналам. Он действительно провел там много лет и вернулся два года назад. Работает, кстати, не в отцовской фирме, а в конкурирующей. Мелкая сошка, что-то типа коммивояжера, ездит по городам, предлагает партии товара — чай, специи для ресторанов средней руки. Но это определенно или та же самая запонка, или такая же, как та. И значит, это точно он и он хочет, чтобы мы это поняли. Даже лестно, что он так уверен в нашей памяти, мы ведь не посвящали его в свои умозаключения насчет запонок, туфель и часов, купленных на неправедные доходы.

— То есть ему не помешали бы деньги? — уточнил я. — А что, если он работает на кого-то?

Ознакомившись с давней школьной историей, я не мог найти разумных объяснений для поведения Мейси. Он совершил грязный поступок и поплатился за это. Но вряд ли у него могла сохраниться такая невыразимая ненависть к братьям, чтобы он внезапно решился вторгнуться в чужой дом и устроить там обыск. Что он надеялся найти? Во всяком случае, Шерлок на этот вопрос был не в состоянии ответить. Я же мог подозревать разве что чей-то сторонний злой умысел, но Майкрофт на мое предположение только покачал головой:

— И этот кто-то велел ему влезть в мой дом и искать мой личный архив? Я не могу представить, кому это может понадобиться, а главное — там ведь нет ничего криминального. Ну вот я там вам положил несколько писем того же периода, вы видели? Про книги, про какие-то учебные дела… Не знаю, сохранились ли у Шерлока мои ответы, но и в них не было ничего особенного, ну, во всяком случае, ничего, что могло бы заинтересовать шантажиста.

— Но шантажист может об этом не знать, — продолжал наседать я. — У него есть какая-то информация — допустим, от того же Мейси, но ему необходимо подтверждение, разве нет? «Мистер, раз уж вы такое утверждаете, так добудьте мне бумаги, тогда и о деньгах поговорим». Как вам подобный вариант?

— Допустим, — хмыкнул Майкрофт. — А зачем тогда оставлять запонку? Это ведь явно для того, чтобы обозначить свою личность. Зачем? Особенно учитывая, что он не нашел архив и так и не знает, есть там что-то, интересующее его, или нет.

— А вдруг запонка чужая и это вообще не Мейси? Разве подобная запонка — уникальная работа?

Майкрофт, в отличие от младшего брата, со мной всегда проявлял исключительное терпение.

— Нет, конечно. Но, Джон, зачем оставлять на столе запонку, которая ни с чем не ассоциируется? Потерять ее посередине стола грабитель не мог, он положил ее туда специально. Для чего, если она нам ни о чем не говорит? А она не говорит ни о чем, вернее, ни о ком, кроме Мейси. Во всяком случае, мне. Запонка, плюс письма, плюс упоминание брата и писем от него…

— Тогда не знаю, — покачал я головой. — Но ведь Мейси искал не детские письма, как я понял? А те самые, которые вы сожгли?

— Почему вы так решили? Он про те письма и знать-то не мог, откуда? Я сжег письма, написанные много лет спустя, которые никак не были связаны с ним.

— Полагаю, они касались университетской любви Шерлока? — прямо спросил я.

Майкрофт кивнул.

— Значит, Шерлок вам рассказал… Тем лучше.

— Вкратце. Сказал, что был увлечен сокурсником, потом разочаровался, настолько, что даже сбежал к вам в Лондон и недоучился несколько месяцев. Шерлок был так сильно влюблен?

Майкрофт замялся.

— Как можно определить такое? Шерлоку и раньше кто-то нравился, но вот именно что нравился, а тут вдруг — такой взрыв эмоций. И это у Шерлока, который даже со мной уже давно старался лишний раз их не проявлять. В общем, несколько писем подряд он описывал мне, какой замечательный у него друг, как они гуляют вечером по аллеям, какие задушевные ведут разговоры… и свои надежды на дальнейшее развитие отношений. Очень откровенно. У них, правда, в результате все порушилось, тот парень испугался и в последний момент дал понять, что ничего такого, кроме возвышенной дружбы, в виду не имеет. Но этого в письмах уже не было. Словом, четыре письма, полных любовного томления, выражаясь поэтически. Я сразу сжег их, никто, кроме меня, их не видел, их точно не вскрывали — я специально проверил, потому что… ну, вы понимаете. Джон, это было почти детское увлечение, такая романтическая влюбленность.

Я нервно усмехнулся:

— А что такого, если бы не просто детское увлечение? Вы считаете, что я могу ревновать к прошлому?

— Ревновать — нет, конечно. Честно говоря, всерьез ревновать Шерлока можно только ко мне, и в начале ваших отношений я очень боялся этого, потому так долго не появлялся в вашей жизни. Потом в какой-то момент побаивался, как бы Шерлок не начал ревновать меня к вам. Но все эти опасения, слава богу, как-то быстро сошли на нет.

Я вынужден был перебить Майкрофта:

— Погодите, я вот что подумал. Если у Шерлока был такой взрыв чувств, думаете, это отразилось только в письмах? И никто ничего не замечал? Вы помните о часах, которые мне прислал неизвестный?