Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
489 мин, 50 сек 19160
— Часы я помню, еще бы, брат очень испугался тогда. А что? — Майкрофт насторожился.
— Он говорил мне о ваших опасениях, будто это как бы намек нам.
— Да, опасения такие были. Я с его юности, Джон, всегда очень боюсь, что он будет неосторожен, и кто-то сможет воспользоваться этим. Но прошло несколько лет, и никто больше не предпринимал никаких шагов в этом направлении, не так ли? Вы думаете, что все это… что это направлено не против меня, а против вас с ним? — кажется, Майкрофт не на шутку испугался.
Я подошел к нему и положил руку на плечо.
— Попытки кто-то ведь мог предпринять. Но последняя вот провалилась. Да вы не волнуйтесь.
— Да я как-то не думал, что опасность может угрожать ему или вам. Нам только этого не хватало. А ведь вы можете быть правы, Джон. Но тогда все гораздо сложнее, гораздо… вас есть за что зацепить… Нет, я все-таки надеюсь, что это Мейси и что он ищет подтверждения своих мыслей о моих сексуальных контактах с братом. Я был уже почти взрослым, и вокруг меня можно было по этому поводу поднять скандал. А Шерлоку это в любом случае почти ничем не грозило, он был ребенком… Но это все вздор. Ведь никакого компромата ни на меня, ни тем более на Шерлока не существует.
Руку с плеча Майкрофта я так и не убрал.
— Сначала я вел личный дневник, — сказал я, — но потом его сжег, а те записи, которые я веду в процессе расследований, хранятся в банке. Пока что их никто не пытался выкрасть. И если там и есть компромат, то на других.
Майкрофт как бы машинально прижался щекой к моей руке. Бедный мой друг…
— Я в вас не сомневаюсь, Джон. Вот в вас — нисколько. Я просто боюсь за вас обоих. Не завидую человеку, который вздумает угрожать вам. Я никому не посоветовал бы делать меня своим врагом. Джон, а Шерлок тоже прочитал мои записи и свои дневники? Как он… ну… как он держится?
— Держится. Правда, — я погладил Майкрофт по голове. — Вы только не обижайтесь на меня за то, что я сейчас скажу. Я долго думал, что меня так… — я не мог подобрать слова, — не то что смущает, скорее печалит в ваших с ним отношениях. Мне иногда кажется, что вам хочется вернуть того мальчика, которого вы когда-то знали. Я заметил, что вы постоянно вспоминаете о его детстве.
— Я думал об этом, Джон. Нет, вы не совсем правы. Видите ли… все его детство я очень боялся за него. Ну, вы ведь читали, что я вам теперь объяснять буду? Его жизнь, его интересы, его проблемы всегда были для меня на первом месте. И будут всегда, я уже не смогу этого изменить, да и не хочу. Но в какой-то момент я понял, что он вырос, и, увы, я начал чувствовать, что теперь и сам нуждаюсь в таком… ну, похожем, может быть, отношении к себе. Наверное, это очень плохо, Джон, но… Нет, дело не в том, что я жду от него какой-то благодарности, совсем нет. Дело в том, что от взрослого уже человека я как-то неосознанно ждал… ждал того же, что делал сам. Но он — не я. И, наверное, мне проще считать его ребенком и ничего такого не ждать.
Я уселся напротив Майкрофта и взял его руку в свои.
— Мне кажется, стоит считать его все-таки взрослым мужчиной, — сказал я. — Но мужчиной, который отличается от вас. И отличается даже от ваших представлений о нем. Он никогда не будет прежним ребенком, и, знаете, я даже рад этому. Мне кажется, что человек не может существовать в каком-то одном своем качестве. Я не умею объяснять такие вещи, к сожалению. Вы говорите об ответной заботе, но я не совсем понимаю, что именно вы имеете в виду. Я вижу, что он вас очень любит.
— Знаю, что любит. И я тоже рад, что он вырос. Нет, вы не совсем поняли. Дело вовсе не в нем, Джон. С ним все в порядке, ну во всяком случае — с этой точки зрения все в порядке. Я его вовсе не упрекаю ни в чем, ни в коем случае. Вы считаете, что его напрягают чем-то наши с ним отношения? Я так не думаю. Разница между ним и мной в том, что он остался без родителей раньше, чем я. Но зато у него был я. А у меня не было. Вот вы читали дневник, написанный им в тот год, когда произошла эта история с Мейси. Ребенок, да? Нуждающийся в заботе старшего, в покровительстве, в любви… Мне было столько же лет, сколько ему тогда, когда умерла наша мама. И я перестал быть ребенком в этом возрасте.
— Понимаю. Очень хорошо понимаю, дорогой. Вот и капризничайте на здоровье со своим доктором, — улыбнулся я, поглаживая руку Майкрофта. — Но вы неправы насчет Шерлока. И вот в чем. Вы знаете, что он очень проницательный человек, но порой работает не дедукция, а чутье. Он чувствует, что в чем-то не соответствует вашим ожиданиям, и поэтому нервничает и замыкается в себе. Он вообще теряется, когда от него что-то ждут. Ему кажется, что он не способен на какие-то вещи в силу характера, то есть не характера — настоящего, а того образа, который он создал, маски, что ли.
Майкрофт вздохнул:
— Мне стоило вмешаться и как-то переубедить его, когда он начал так кардинально менять себя. Но я тогда этого не понимал. И вообще, я никогда не умел ему запрещать что-то, всегда соглашался со всем. Ну вот и имеем то, что имеем.
— Он говорил мне о ваших опасениях, будто это как бы намек нам.
— Да, опасения такие были. Я с его юности, Джон, всегда очень боюсь, что он будет неосторожен, и кто-то сможет воспользоваться этим. Но прошло несколько лет, и никто больше не предпринимал никаких шагов в этом направлении, не так ли? Вы думаете, что все это… что это направлено не против меня, а против вас с ним? — кажется, Майкрофт не на шутку испугался.
Я подошел к нему и положил руку на плечо.
— Попытки кто-то ведь мог предпринять. Но последняя вот провалилась. Да вы не волнуйтесь.
— Да я как-то не думал, что опасность может угрожать ему или вам. Нам только этого не хватало. А ведь вы можете быть правы, Джон. Но тогда все гораздо сложнее, гораздо… вас есть за что зацепить… Нет, я все-таки надеюсь, что это Мейси и что он ищет подтверждения своих мыслей о моих сексуальных контактах с братом. Я был уже почти взрослым, и вокруг меня можно было по этому поводу поднять скандал. А Шерлоку это в любом случае почти ничем не грозило, он был ребенком… Но это все вздор. Ведь никакого компромата ни на меня, ни тем более на Шерлока не существует.
Руку с плеча Майкрофта я так и не убрал.
— Сначала я вел личный дневник, — сказал я, — но потом его сжег, а те записи, которые я веду в процессе расследований, хранятся в банке. Пока что их никто не пытался выкрасть. И если там и есть компромат, то на других.
Майкрофт как бы машинально прижался щекой к моей руке. Бедный мой друг…
— Я в вас не сомневаюсь, Джон. Вот в вас — нисколько. Я просто боюсь за вас обоих. Не завидую человеку, который вздумает угрожать вам. Я никому не посоветовал бы делать меня своим врагом. Джон, а Шерлок тоже прочитал мои записи и свои дневники? Как он… ну… как он держится?
— Держится. Правда, — я погладил Майкрофт по голове. — Вы только не обижайтесь на меня за то, что я сейчас скажу. Я долго думал, что меня так… — я не мог подобрать слова, — не то что смущает, скорее печалит в ваших с ним отношениях. Мне иногда кажется, что вам хочется вернуть того мальчика, которого вы когда-то знали. Я заметил, что вы постоянно вспоминаете о его детстве.
— Я думал об этом, Джон. Нет, вы не совсем правы. Видите ли… все его детство я очень боялся за него. Ну, вы ведь читали, что я вам теперь объяснять буду? Его жизнь, его интересы, его проблемы всегда были для меня на первом месте. И будут всегда, я уже не смогу этого изменить, да и не хочу. Но в какой-то момент я понял, что он вырос, и, увы, я начал чувствовать, что теперь и сам нуждаюсь в таком… ну, похожем, может быть, отношении к себе. Наверное, это очень плохо, Джон, но… Нет, дело не в том, что я жду от него какой-то благодарности, совсем нет. Дело в том, что от взрослого уже человека я как-то неосознанно ждал… ждал того же, что делал сам. Но он — не я. И, наверное, мне проще считать его ребенком и ничего такого не ждать.
Я уселся напротив Майкрофта и взял его руку в свои.
— Мне кажется, стоит считать его все-таки взрослым мужчиной, — сказал я. — Но мужчиной, который отличается от вас. И отличается даже от ваших представлений о нем. Он никогда не будет прежним ребенком, и, знаете, я даже рад этому. Мне кажется, что человек не может существовать в каком-то одном своем качестве. Я не умею объяснять такие вещи, к сожалению. Вы говорите об ответной заботе, но я не совсем понимаю, что именно вы имеете в виду. Я вижу, что он вас очень любит.
— Знаю, что любит. И я тоже рад, что он вырос. Нет, вы не совсем поняли. Дело вовсе не в нем, Джон. С ним все в порядке, ну во всяком случае — с этой точки зрения все в порядке. Я его вовсе не упрекаю ни в чем, ни в коем случае. Вы считаете, что его напрягают чем-то наши с ним отношения? Я так не думаю. Разница между ним и мной в том, что он остался без родителей раньше, чем я. Но зато у него был я. А у меня не было. Вот вы читали дневник, написанный им в тот год, когда произошла эта история с Мейси. Ребенок, да? Нуждающийся в заботе старшего, в покровительстве, в любви… Мне было столько же лет, сколько ему тогда, когда умерла наша мама. И я перестал быть ребенком в этом возрасте.
— Понимаю. Очень хорошо понимаю, дорогой. Вот и капризничайте на здоровье со своим доктором, — улыбнулся я, поглаживая руку Майкрофта. — Но вы неправы насчет Шерлока. И вот в чем. Вы знаете, что он очень проницательный человек, но порой работает не дедукция, а чутье. Он чувствует, что в чем-то не соответствует вашим ожиданиям, и поэтому нервничает и замыкается в себе. Он вообще теряется, когда от него что-то ждут. Ему кажется, что он не способен на какие-то вещи в силу характера, то есть не характера — настоящего, а того образа, который он создал, маски, что ли.
Майкрофт вздохнул:
— Мне стоило вмешаться и как-то переубедить его, когда он начал так кардинально менять себя. Но я тогда этого не понимал. И вообще, я никогда не умел ему запрещать что-то, всегда соглашался со всем. Ну вот и имеем то, что имеем.
Страница 42 из 127
