1887 год

— Нас — нет, конечно. Мы родились близкими людьми. Думаю, ты меня любил бы, даже если бы я был глупым, ненаблюдательным и вообще не похожим на тебя. Я тебя не стесняюсь, Майкрофт, ты пойми меня правильно. Я в тебе уверен. А вот в себе — не всегда. Бывает, что я не справляюсь сам с собой, а ты ведь не можешь вечно водить меня за руку. Я должен уметь отгораживаться. Не от тебя, пойми, от тебя — никогда. От себя, от того, что внутри меня, от того, что делает меня слабым. Тебе такое не нужно, ты сильный человек, ты справляешься с чем угодно. Я не могу так, как ты, ты ведь знаешь… Эмоции меня разрывают изнутри, и я иду вразнос. Если ты рядом — все нормально, вспышка — и покой. А если тебя нет… мне не справиться. Проще не доводить до этого.

— Смотря, что тебя излишне волнует. Некоторые чувства не стоит держать в себе.

— Да я на все реагирую… как… как неврастеник.

Отцовская оценка. Видимо, тот высказывался по этом поводу не только в разговорах со мной, но и Шерлока прямо в глаза так называл.

— Ты можешь носить маску, быть сдержанным внешне, — сказал я, — но чувства будут пожирать тебя изнутри, и ты сгоришь. Вот ты говорил про поэзию. Но и музыка, и стихи вызывают в нас сильные чувства, и это будто открывает клапан, выпускает лишнее давление.

— Беда в том, мой дорогой, что я не умею его сам закрывать, этот клапан.

«Может, влюбится, и это у него пройдёт?» — подумал я. Правда, что это такое с ним? Ну, лет в четырнадцать он пытался прислушиваться к критике отца, а сейчас-то?

— Послушай, в университете ведь наверняка есть театральное общество? — спросил я. —Почему бы тебе не попробовать себя там? Это будут эмоции, но как бы не твои, а героя. Ты артистичен, у тебя получится.

— Там есть театр… но я пока не задумывался. Играть роли? Хм… грим… может пригодиться. Главное, Майкрофт, ты не обижайся, если кажется, что я холоднее, чем… чем обычно. Это… может быть не навсегда, но для меня сейчас как защита.

— Я не обижаюсь, я волнуюсь за тебя. Защита от чего, мой мальчик?

— От себя самого, дорогой. От того, что я не справлюсь с эмоциями и буду срываться постоянно. Ты же знаешь, каким я был всегда с самого детства… таким и остался. Это еще спасибо, что меня теперь не тошнит по любому поводу… но остальное-то все при мне. Я должен научиться побеждать эмоции, потому что, когда они побеждают меня, остановить взрыв я уже не могу, а успокаиваться приходится часами. Да, когда ты рядом — все проще. Но я же не могу все время сидеть в твоем «Диогене»…

— Не побеждать, Шерлок. Управлять. Победив эмоции, ты только навредишь себе, потому что себя ломать нельзя. И кроме того, ты преувеличиваешь степень своей нервозности.

— Не преувеличиваю, к сожалению. Может, это связано как-то… с желаниями… я не знаю. Но увы. И чтобы управлять, сперва ведь надо победить? Подчинить себе. Потом можно управлять. Как норовистым конем.

— Коней укрощают терпением и лаской. А насчёт желаний ты прав, возможно. Кхм…

Мне было неловко спрашивать брата о том, о чём он сам расспрашивал меня в отрочестве.

— Ну, я себя тоже не кнутом истязаю. Мне так проще, Майки. Я только не хочу, чтобы бы ты думал, что я отдаляюсь от тебя.

— У меня нет причин так думать, Шерлок.

— Нет, конечно нет. И ты у меня мудрый человек, ты все всегда понимаешь. Но сказать я все равно должен был.

— Однако мы с тобой засиделись на чердаке. Давай спустим нашу добычу вниз?

В два захода мы отнесли находки в комнату Шерлока. Потом отправились в библиотеку. Ее, конечно, следовало забрать, хотя многие книги я потом купил себе повторно. Тут же нашлись и ноты: и мамины, и Шерлока. Отец даже разложил их по авторам. Некоторые пьесы были еще совсем детские, и, подумав, мы с братом решили дать в газету объявление, и семья, где ребенок учится играть на скрипке, могла бы забрать ноты себе.

— А сколько лет у нас проработала миссис Лорси? — спросил Шерлок. — При мне она была всегда…

— При мне не всегда. Мне было лет пять, когда она пришла в дом. Я понимаю, о чём ты думаешь. Конечно, нужно позаботиться о ней.

— Даже моего незаконченного юридического образования хватит, чтобы составить документ. Мы можем передать ей один из коттеджей в пожизненное пользование и продавать поместье с условием ее безвозмездного проживания там.

— Думаю, так и нужно сделать. Ты посмотришь бумаги по арендаторам?

— Обязательно.

После ужина Шерлок решил повторить эксперимент с грогом — точнее эксперимент с моим алкогольным растлением. На сей раз мы расположились в гостиной, у камина, где красовался страшный медведь. Шерлок уселся на шкуре, прислонился головой к сиденью кресла, а мне пришлось довольствоваться соседним.

— Кстати, о театре — у вас там, я так понимаю, по-шекспировски? — спросил я. — Кто играет женские роли? Студенты первого курса?

— Наверное. Ну, а кто еще? Я не присматривался… женоподобные молодые люди не в моем вкусе, — засмеялся Шерлок.

— Многие потом мужают, хотя не все. И какой же типаж нравится тебе?