Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
489 мин, 50 сек 19244
— Очень рада познакомиться с вами, мистер Майки, — миссис Форестер протянула Майкрофту руку.
Она протянула ее для пожатия, и Майкрофт почтительно ответил на приветствие, а я второй раз за утро поразился, как легко он позволяет себе подобный контакт с посторонними.
— Взаимно, миссис Форестер, — улыбнулся Майкрофт. — У вас замечательный сын. Здравствуй, Шерлок. — Он пожал брату руку. — Не ждал тебя тут увидеть. Доктор прав: оказывается, ты ходишь в зоосад. Вы уже видели льва? Такой важный… лежит, спит. Не то что волки. Смотри, Сесил, как они бегают по вольеру. Красавцы.
— Что ему еще остается, как не спать? — усмехнулся Шерлок.
Бедный Сесил разрывался между братьями, как будто ему предложили стол с пирожными, и он не знал, какое выбрать.
— Смотри, смотри, — добродушно потрепал его по голове Шерлок, — будем считать, что мы поздоровались.
Миссис Форестер и мисс Морстен переглядывались — для кого-то, может, и незаметно, но они очень напоминали нас с Шерлоком в определенные моменты.
— Сесил, попроси мистера Холмса приподнять тебя, — сказал Майкрофт, — ты увидишь — там дальше, в углу клетки, волчица с маленькими волчатами. Отсюда не видно, а сверху — очень даже.
— Иди сюда. — Шерлок отвел Сесила к соседней клетке, подхватил его и приподнял. — Видишь?
— Нет.
— Туда смотри, вон выглядывает из-за спины матери.
— Щеночек!
Шерлок рассмеялся. Миссис Форестер кивнула, извинившись, и отошла к клетке с волками. Майкрофт остался стоять рядом с нами.
— Знаете, мисс Морстен, — сказал он, — доктор Уотсон заставляет меня гулять почти каждый день. Обычно я ворчу и отбиваюсь, но сегодня очень рад проигранному пари. Такая очаровательная компания. И замечательный мальчик, любознательный. Давно я не общался с детьми.
Шерлок устроил Сесила на руках поудобнее, чтобы тот мог обхватить его за шею. Судя по долетавшим репликам, говорили они уже не о волках.
— … где ты оцарапал коленку? В саду? Опять лазил на дерево?
Миссис Форестер обернулась, посмотрела в нашу сторону и улыбнулась Мэри.
— Сесил замечательный, — сказала та, улыбнувшись подруге в ответ. — Так хорошо, что он пока еще маленький и в школу теперь мальчиков отправляют не так рано. А с доктором Уотсоном я полностью согласна: гулять полезно.
— О да, полезно. Но крайне утомительно. Если бы можно было гулять, не вставая со скамейки, а еще лучше — не выходя из дома… А вы много лет провели в Индии, мисс Морстен?
Почувствовав, что Майкрофт хотел бы побеседовать с ней, я извинился и отошел к волкам.
Майкрофт Холмс
— А вы много лет провели в Индии, мисс Морстен?
Джон отошел, оставив меня наедине с молодой леди, и я, предложив ей руку, повел к скамейке в тени. И только ожидая, пока она сядет, чтобы сесть самому, я вдруг понял, что все утро без малейшего напряжения «хватаю руками» посторонних людей, да еще женщин. Эта мысль так поразила меня, что я на мгновение замер, и мисс Морстен улыбнулась мне, глядя снизу вверх. Улыбнулась ласково и чуть ободряюще, словно не она могла оробеть в присутствии солидного джентльмена, а я смущался знакомством с дамой.
— Я жила в Индии до восьми лет, мистер Холмс, — ответила она на мой вопрос. — А потом моего отца перевели на Андаманские острова, в часть по охране тюрьмы. Поэтому он отправил меня в Англию и поместил в пансион. Лето я проводила у двух своих теток, по очереди.
Бывают люди, которые нравятся с первого взгляда. Вот мисс Морстен относилась к их числу. Милое лицо, открытое, и кажется, все, что она думает, тут же отражается в глазах. И улыбка мягкая и какая-то непосредственная. Чтобы так улыбаться, надо быть или гениальной актрисой, или действительно очень хорошим искренним человеком.
— Мне кажется, это очень важный возраст, мисс Морстен, — сказал я. — Именно тогда человек становится личностью. Я так думаю, во всяком случае. Недаром детские годы кажутся нам такими длинными. Потом время несется куда быстрее. Вы не согласны?
— Почему? Я с вами соглашусь, но, мне кажется, все происходит намного раньше. Это важно — был ли ребенок желанным, любимым в семье, или его обижали. Обращали внимание на его нужды или игнорировали.
— О, несомненно, все, что происходит в раннем детстве, накладывает отпечаток. Приятно смотреть на вашего воспитанника — такой уверенный, счастливый ребенок. И характер, я думаю, формируется уже годам к трем-четырем, во всяком случае я так могу судить по собственным наблюдениям. Но очень важно еще и… усвоение каких-то знаний, а также общительность. Как раз годам к восьми у детей обычно возрастает желание быть «членом стаи». У большинства, не у всех, конечно.
Вот так мы внезапно завели разговор о воспитании детей. Я мог только надеяться, что мисс Морстен поддерживает его не из вежливости, будто с ней не о чем больше говорить, потому что она гувернантка. Но она кивнула в ответ:
Она протянула ее для пожатия, и Майкрофт почтительно ответил на приветствие, а я второй раз за утро поразился, как легко он позволяет себе подобный контакт с посторонними.
— Взаимно, миссис Форестер, — улыбнулся Майкрофт. — У вас замечательный сын. Здравствуй, Шерлок. — Он пожал брату руку. — Не ждал тебя тут увидеть. Доктор прав: оказывается, ты ходишь в зоосад. Вы уже видели льва? Такой важный… лежит, спит. Не то что волки. Смотри, Сесил, как они бегают по вольеру. Красавцы.
— Что ему еще остается, как не спать? — усмехнулся Шерлок.
Бедный Сесил разрывался между братьями, как будто ему предложили стол с пирожными, и он не знал, какое выбрать.
— Смотри, смотри, — добродушно потрепал его по голове Шерлок, — будем считать, что мы поздоровались.
Миссис Форестер и мисс Морстен переглядывались — для кого-то, может, и незаметно, но они очень напоминали нас с Шерлоком в определенные моменты.
— Сесил, попроси мистера Холмса приподнять тебя, — сказал Майкрофт, — ты увидишь — там дальше, в углу клетки, волчица с маленькими волчатами. Отсюда не видно, а сверху — очень даже.
— Иди сюда. — Шерлок отвел Сесила к соседней клетке, подхватил его и приподнял. — Видишь?
— Нет.
— Туда смотри, вон выглядывает из-за спины матери.
— Щеночек!
Шерлок рассмеялся. Миссис Форестер кивнула, извинившись, и отошла к клетке с волками. Майкрофт остался стоять рядом с нами.
— Знаете, мисс Морстен, — сказал он, — доктор Уотсон заставляет меня гулять почти каждый день. Обычно я ворчу и отбиваюсь, но сегодня очень рад проигранному пари. Такая очаровательная компания. И замечательный мальчик, любознательный. Давно я не общался с детьми.
Шерлок устроил Сесила на руках поудобнее, чтобы тот мог обхватить его за шею. Судя по долетавшим репликам, говорили они уже не о волках.
— … где ты оцарапал коленку? В саду? Опять лазил на дерево?
Миссис Форестер обернулась, посмотрела в нашу сторону и улыбнулась Мэри.
— Сесил замечательный, — сказала та, улыбнувшись подруге в ответ. — Так хорошо, что он пока еще маленький и в школу теперь мальчиков отправляют не так рано. А с доктором Уотсоном я полностью согласна: гулять полезно.
— О да, полезно. Но крайне утомительно. Если бы можно было гулять, не вставая со скамейки, а еще лучше — не выходя из дома… А вы много лет провели в Индии, мисс Морстен?
Почувствовав, что Майкрофт хотел бы побеседовать с ней, я извинился и отошел к волкам.
Майкрофт Холмс
— А вы много лет провели в Индии, мисс Морстен?
Джон отошел, оставив меня наедине с молодой леди, и я, предложив ей руку, повел к скамейке в тени. И только ожидая, пока она сядет, чтобы сесть самому, я вдруг понял, что все утро без малейшего напряжения «хватаю руками» посторонних людей, да еще женщин. Эта мысль так поразила меня, что я на мгновение замер, и мисс Морстен улыбнулась мне, глядя снизу вверх. Улыбнулась ласково и чуть ободряюще, словно не она могла оробеть в присутствии солидного джентльмена, а я смущался знакомством с дамой.
— Я жила в Индии до восьми лет, мистер Холмс, — ответила она на мой вопрос. — А потом моего отца перевели на Андаманские острова, в часть по охране тюрьмы. Поэтому он отправил меня в Англию и поместил в пансион. Лето я проводила у двух своих теток, по очереди.
Бывают люди, которые нравятся с первого взгляда. Вот мисс Морстен относилась к их числу. Милое лицо, открытое, и кажется, все, что она думает, тут же отражается в глазах. И улыбка мягкая и какая-то непосредственная. Чтобы так улыбаться, надо быть или гениальной актрисой, или действительно очень хорошим искренним человеком.
— Мне кажется, это очень важный возраст, мисс Морстен, — сказал я. — Именно тогда человек становится личностью. Я так думаю, во всяком случае. Недаром детские годы кажутся нам такими длинными. Потом время несется куда быстрее. Вы не согласны?
— Почему? Я с вами соглашусь, но, мне кажется, все происходит намного раньше. Это важно — был ли ребенок желанным, любимым в семье, или его обижали. Обращали внимание на его нужды или игнорировали.
— О, несомненно, все, что происходит в раннем детстве, накладывает отпечаток. Приятно смотреть на вашего воспитанника — такой уверенный, счастливый ребенок. И характер, я думаю, формируется уже годам к трем-четырем, во всяком случае я так могу судить по собственным наблюдениям. Но очень важно еще и… усвоение каких-то знаний, а также общительность. Как раз годам к восьми у детей обычно возрастает желание быть «членом стаи». У большинства, не у всех, конечно.
Вот так мы внезапно завели разговор о воспитании детей. Я мог только надеяться, что мисс Морстен поддерживает его не из вежливости, будто с ней не о чем больше говорить, потому что она гувернантка. Но она кивнула в ответ:
Страница 89 из 127
