1887 год

— У всех детей, и у девочек тоже. Как много глупостей говорят порой о девочках! Почитаешь те же романы, так все мальчики — ужасные сорванцы и нуждаются в строгой руке, а девочки — просто ангелочки. Вы ведь наверняка читали «Джен Эйр»? Вы заметили, что в школе не было ни одной ябеды? А ведь они просто должны были там водиться при таком начальстве.

— Верю вам на слово относительно девочек, — засмеялся я. — Мои заключения о них весьма умозрительны и почерпнуты как раз из книг. «Джен Эйр» я, конечно, читал, еще в ранней юности, но в жизни я с девочками никогда не сталкивался. Да и где бы? Сестер у меня нет, только брат. Не уверен, что его в детстве можно было назвать сорванцом, но и ангелочком тоже нельзя. Интересная мысль: если, глядя на детей, мы часто думаем, какими они вырастут, то по взрослому человеку можно ли сделать вывод, каким он был ребенком?

— Иногда можно, — кивнула мисс Морстен. — Но ведь существует самовоспитание. Человек, склонный к самоанализу, может найти в себе недостатки, зародившиеся в детстве, и избавиться от них. Но я имею в виду именно недостатки — лень, например.

Я с интересом взглянул на молодую леди. С чего бы она вдруг привела такой пример? Слышала что-то обо мне от Шерлока или уже успела заметить, что меня так и тянет присесть на скамью?

— Лень — плохой пример, — улыбнулся я. — Поверьте лентяю: это именно та черта, которую вполне осознаешь, но избавляться от которой… лень. Вот я, к примеру, ужасный лентяй, и, хотя с самоанализом у меня все в порядке, да и наш дорогой доктор Уотсон постоянно меня упрекает в том, что я мало двигаюсь, это не помогает. Видимо, я родился ленивым. Чтобы заставить меня шевелиться, всегда нужно было предпринять кучу усилий. Когда мой дорогой брат пребывал в возрасте вашего воспитанника, я порой удивлялся безмерно, глядя на то, как он несколько часов подряд может бегать, прыгать, залезать куда-то, задавать при этом беспрерывно вопросы и совершенно не уставать к вечеру. Сам я в пять лет предпочитал сидеть с книжкой.

— Это не лень, это скорее… вялость. Вы ведь работаете, мистер Холмс, а не лежите целыми днями на диване. А скажите: вы любите полежать, потому что это доставляет вам удовольствие или от чувства усталости?

— Просто лежать для удовольствия как-то не приходило мне в голову, — удивился я. — Какое тут удовольствие… Я, наверное, как слон, слишком тяжел, чтобы лежать. Чувствую, если лягу, то не смогу встать. Стоит мне принять горизонтальное положение — и я почти сразу засыпаю. Моя лень, конечно, чисто двигательная, думать мне не бывает лень, но вот делать что-то… Никогда не смог бы работать так, как Шерлок — добывать какие-то сведения, искать улики. Ужасно выматывает, ужасно…

— Получается, вы ленитесь, как это называете, от переутомления, мистер Холмс, — кивнула мисс Морстен. — От напряжения. И доктор прав: вам нужно двигаться, хотя бы совершать небольшие прогулки.

Она смотрела то на меня, то на нашу компанию, которая от волков перешла ко льву. Но тот недавно поел и спал. Впрочем, мальчик был занят каким-то забавным разговором с Шерлоком и с матерью. Джон только изредка вставлял реплики, но слушал с живостью и улыбался. Миссис Форестер словно почувствовала взгляд подруги и посмотрела в нашу сторону. Красивая женщина, очень, но я бы не смог вот так сразу определить ее характер.

— Мы уклонились от темы, мисс Морстен, — сказал я. — Как вы считаете: что именно, кроме любви, нужно вложить в ребенка, чтобы он вырос счастливым? Ведь неправильным было бы со стороны взрослых надеяться, что он потом воспитает себя сам, основываясь на самоанализе? Мне интересно ваше мнение как воспитателя с опытом.

— Важно, чтобы учитель и родители имели один взгляд на воспитание ребенка. До миссис Форестер я работала в двух семьях, в одной три года, там была девочка, уже немаленькая, мне надо было подготовить ее к пансиону. Настоящая лентяйка, не хотела учиться и постоянно жаловалась на меня. Но мне как-то удалось убедить ее мать, что если она хочет видеть успехи дочери в дальнейшем, то ей нужно проявить принципиальность. Вторая семья… — тут мисс Морстен нахмурилась, — ну, не столь важно. Мне кажется, чтобы ребенок вырос счастливым, строгость не должна быть чрезмерной, а любовь — слепой.

— Вот потому и нужны настоящие воспитатели, я думаю. Чтобы уметь находить равновесие между ослепляющей тебя любовью и излишней строгостью. Честно говоря, это ужасно трудно, на мой взгляд. Мне вот никогда не удавалось.

Мисс Морстен с интересом взглянула на меня.

— Вы хотите сказать, что избаловали младшего брата? Непохоже, что он… инфантильный мужчина.

— О нет, совсем не инфантильный, что вы. Боюсь только, что он таким замечательным получился скорее вопреки моей уступчивости. Видимо, его личность была заложена настолько прочно, что мне своей любовью не удалось его сильно испортить. Хотя я очень старался. Баловать ведь куда приятнее, чем ругать, не так ли?

— Кого ты собрался баловать? — услышал я голос брата.