Фандом: Шерлок Холмс и Доктор Ватсон. С того памятного дня, когда мы учили Майкрофта стрелять из револьвера, прошло несколько месяцев. Первая поездка Майкрофта в Марсель прошла благополучно, хотя и сильно ударила по нашим нервам.
489 мин, 50 сек 19247
А я и не заметил, как вся компания подошла к скамейке, и поспешно поднялся, ожидая, пока миссис Форестер сядет.
— Лев такой красивый! — тут же сообщил Сесил.
Он дипломатично полез к мисс Морстен на колени, но при этом смотрел на меня.
— Мисс Морстен сделала тебе комплимент, а я в ответ делюсь опытом по воспитанию детей, мой мальчик, — ответил я брату шуткой.
Сесил, начавший что-то говорить про льва, замолчал и посмотрел на меня, потом на Шерлока, видимо, обращение «мальчик» по отношению ко взрослому мужчине его удивило донельзя.
— Когда-то я ведь тоже был маленьким, — сказал Шерлок.
— И когда я вырасту, меня тоже будут любить, как маленького? — поинтересовался Сесил.
Леди рассмеялись.
— Конечно, — ответил я, садясь. — Все, кто любят тебя маленьким, будут так же любить тебя, когда ты вырастешь. Ведь любят и взрослых. Разве ты не любишь, например, свою маму? А она совсем взрослая, не так ли?
— Я люблю маму! — Сесил даже возмутился. — И Мэри люблю! — Потом подумал и добавил: — Но когда они были маленькие, меня еще не было.
— Все правильно. Они любят тебя, а ты любишь их, и так будет всегда. Когда мне было столько же лет, сколько и тебе, мистера Холмса на свете не было. Но потом он родился и полюбил меня, и любит до сих пор, а я тоже совсем взрослый, даже уже старый. Если человек добрый и честный и поступает всегда справедливо, то его обязательно будут любить другие люди. Не важно, ребенок он или взрослый. Или вот доктор Уотсон… Мы встретились, когда он уже стал совсем взрослым. Но все равно мы его любим, потому что он очень хороший, правда?
Я все ждал, что Сесил, не выдержав моего длинного монолога, отвлечется на что-нибудь, но он буквально смотрел мне в рот. Дамы дружно возмутились, что я назвал себя старым, Джон засмущался от такого внимания к своей персоне, а Шерлок со странной хитрецой смотрел на меня. И верно — что-то я распелся соловьем. Эдак пойдет дальше — придется женить меня, а не Джона. Вот братец обрадуется. Слава богу, ребенок заговорил и привлек к себе всеобщее внимание.
— А мистер Майки похож на льва, — заявил он.
— Да? — спросила миссис Форестер. — А на кого похож… доктор?
— На мишку.
Джон хмыкнул:
— Гималайского?
— А мы с Мэри кто?
— Вы кошки, только разные. Ты черная, а Мэри в пятнышках.
— А на кого похож мистер Холмс? — спросила мисс Морстен.
Сесил смутился, а Шерлок хмыкнул:
— Методом исключения мне достается жираф.
— А что? Прекрасное животное, все замечает сверху… и тоже в пятнышках, — засмеялся я. — А как вы думаете, господа, кто из нас больше всего похож на волчонка?
Сесил важно надулся, и мы все дружно уверили его, что волчонок, конечно же, он. Потом мы еще немного прошлись по аллеям, наглядно познакомили ребенка с теорией Дарвина, проводили дам до выхода из парка, усадили в экипаж, а сами поехали ко мне домой.
Джон тут же уселся в кресло — бедняга. Хотя светило солнце, нога нашего доктора безупречно предсказывала дождь. Шерлок увел меня в ванную комнату — испытывать средство для окрашивания волос. Во время процедуры брату некогда было иронизировать, он был поглощен тем, что дергал меня за волосы и поливал чем-то сверху. Но когда он замотал мне голову полотенцами и сказал, что теперь надо ждать полчаса в тепле, я понял, что сейчас эти двое начнут обсуждать «льва». И не ошибся. Почему-то невинное сравнение ребенка не давало им покоя. Хотя надо признать, что остальных Сесил определил вполне похожими. Вот разве что Мэри, на мой взгляд, мало напоминала кошку.
Джон и Шерлок все расспрашивали меня о дамах, а я как мог отбивался от них. Мои мучения продлились недолго. Шерлок, с тревогой поглядывающий то на мою чалму, то на часы, вскоре сказал, что держать краску хватит и пора ее смывать. Он снова потащил меня в ванную. Мне пришлось стоять наклонившись, пока брат смывал краску. Хорошо, что я крепко зажмурился. Судя по восклицаниям Шерлока, на воду лучше было не смотреть. Наконец мне разрешили выпрямиться. Я, кряхтя, схватился за поясницу, а брат опять замотал мне голову чистым полотенцем. Я успел взглянуть на себя в зеркало: красный, как вареный рак.
— Что, все так плохо? — участливо спросил Джон, когда я вышел.
— Не плохо вовсе. Но ваш друг, Джон, надо мной смеется и дразнит меня.
Шерлок усадил меня на стул, с видом фокусника сделал несколько пассов над моей головой и взялся за край «чалмы».
— Барабанная дробь! — возвестил он и сдернул полотенце.
— О мой бог! — Джон даже рот приоткрыл от изумления.
— Лев, просто лев! — усмехнулся брат.
— Да что вы как дети?! — возмутился я. — Сами вы… медведь с жирафом! Вот!
Джон согнулся от хохота. Шерлок же, посмеиваясь, принялся сушить мне волосы чистым полотенцем.
— Расслабьтесь, сэр, расслабьтесь.
— И не стыдно вам… — проворчал я, но вяло, потому что процедура доставляла немалое удовольствие. — Старый больной… ирландец. А вы смеетесь над стариком…
— Прекрати называть себя стариком. Тебе всего сорок лет. — Шерлок слегка дернул меня за ухо.
— Лев такой красивый! — тут же сообщил Сесил.
Он дипломатично полез к мисс Морстен на колени, но при этом смотрел на меня.
— Мисс Морстен сделала тебе комплимент, а я в ответ делюсь опытом по воспитанию детей, мой мальчик, — ответил я брату шуткой.
Сесил, начавший что-то говорить про льва, замолчал и посмотрел на меня, потом на Шерлока, видимо, обращение «мальчик» по отношению ко взрослому мужчине его удивило донельзя.
— Когда-то я ведь тоже был маленьким, — сказал Шерлок.
— И когда я вырасту, меня тоже будут любить, как маленького? — поинтересовался Сесил.
Леди рассмеялись.
— Конечно, — ответил я, садясь. — Все, кто любят тебя маленьким, будут так же любить тебя, когда ты вырастешь. Ведь любят и взрослых. Разве ты не любишь, например, свою маму? А она совсем взрослая, не так ли?
— Я люблю маму! — Сесил даже возмутился. — И Мэри люблю! — Потом подумал и добавил: — Но когда они были маленькие, меня еще не было.
— Все правильно. Они любят тебя, а ты любишь их, и так будет всегда. Когда мне было столько же лет, сколько и тебе, мистера Холмса на свете не было. Но потом он родился и полюбил меня, и любит до сих пор, а я тоже совсем взрослый, даже уже старый. Если человек добрый и честный и поступает всегда справедливо, то его обязательно будут любить другие люди. Не важно, ребенок он или взрослый. Или вот доктор Уотсон… Мы встретились, когда он уже стал совсем взрослым. Но все равно мы его любим, потому что он очень хороший, правда?
Я все ждал, что Сесил, не выдержав моего длинного монолога, отвлечется на что-нибудь, но он буквально смотрел мне в рот. Дамы дружно возмутились, что я назвал себя старым, Джон засмущался от такого внимания к своей персоне, а Шерлок со странной хитрецой смотрел на меня. И верно — что-то я распелся соловьем. Эдак пойдет дальше — придется женить меня, а не Джона. Вот братец обрадуется. Слава богу, ребенок заговорил и привлек к себе всеобщее внимание.
— А мистер Майки похож на льва, — заявил он.
— Да? — спросила миссис Форестер. — А на кого похож… доктор?
— На мишку.
Джон хмыкнул:
— Гималайского?
— А мы с Мэри кто?
— Вы кошки, только разные. Ты черная, а Мэри в пятнышках.
— А на кого похож мистер Холмс? — спросила мисс Морстен.
Сесил смутился, а Шерлок хмыкнул:
— Методом исключения мне достается жираф.
— А что? Прекрасное животное, все замечает сверху… и тоже в пятнышках, — засмеялся я. — А как вы думаете, господа, кто из нас больше всего похож на волчонка?
Сесил важно надулся, и мы все дружно уверили его, что волчонок, конечно же, он. Потом мы еще немного прошлись по аллеям, наглядно познакомили ребенка с теорией Дарвина, проводили дам до выхода из парка, усадили в экипаж, а сами поехали ко мне домой.
Джон тут же уселся в кресло — бедняга. Хотя светило солнце, нога нашего доктора безупречно предсказывала дождь. Шерлок увел меня в ванную комнату — испытывать средство для окрашивания волос. Во время процедуры брату некогда было иронизировать, он был поглощен тем, что дергал меня за волосы и поливал чем-то сверху. Но когда он замотал мне голову полотенцами и сказал, что теперь надо ждать полчаса в тепле, я понял, что сейчас эти двое начнут обсуждать «льва». И не ошибся. Почему-то невинное сравнение ребенка не давало им покоя. Хотя надо признать, что остальных Сесил определил вполне похожими. Вот разве что Мэри, на мой взгляд, мало напоминала кошку.
Джон и Шерлок все расспрашивали меня о дамах, а я как мог отбивался от них. Мои мучения продлились недолго. Шерлок, с тревогой поглядывающий то на мою чалму, то на часы, вскоре сказал, что держать краску хватит и пора ее смывать. Он снова потащил меня в ванную. Мне пришлось стоять наклонившись, пока брат смывал краску. Хорошо, что я крепко зажмурился. Судя по восклицаниям Шерлока, на воду лучше было не смотреть. Наконец мне разрешили выпрямиться. Я, кряхтя, схватился за поясницу, а брат опять замотал мне голову чистым полотенцем. Я успел взглянуть на себя в зеркало: красный, как вареный рак.
— Что, все так плохо? — участливо спросил Джон, когда я вышел.
— Не плохо вовсе. Но ваш друг, Джон, надо мной смеется и дразнит меня.
Шерлок усадил меня на стул, с видом фокусника сделал несколько пассов над моей головой и взялся за край «чалмы».
— Барабанная дробь! — возвестил он и сдернул полотенце.
— О мой бог! — Джон даже рот приоткрыл от изумления.
— Лев, просто лев! — усмехнулся брат.
— Да что вы как дети?! — возмутился я. — Сами вы… медведь с жирафом! Вот!
Джон согнулся от хохота. Шерлок же, посмеиваясь, принялся сушить мне волосы чистым полотенцем.
— Расслабьтесь, сэр, расслабьтесь.
— И не стыдно вам… — проворчал я, но вяло, потому что процедура доставляла немалое удовольствие. — Старый больной… ирландец. А вы смеетесь над стариком…
— Прекрати называть себя стариком. Тебе всего сорок лет. — Шерлок слегка дернул меня за ухо.
Страница 91 из 127
