30 дней ночи (30 Days of Night, 2007)

Впрочем, есть и другой вариант объяснения: съемочной бригаде во время съемок (которые, кстати, велись не на Аляске, а в Новой Зеландии) было очень холодно, поэтому они начали пить. Причем беспробудно. Ибо оставшуюся часть фильма можно охарактеризовать только как белогорячечный бред. После массового побоища на улицах в картине становится абсурдным все — здравое и осмысленное повествование переворачивается с ног на голову и становится отменным образчиком настоящей шизофрении. Начнем с того, что создатели «Тридцати дней ночи» так и не удосуживаются объяснить зрителю, откуда взялись вампиры, что они забыли в Бэрроу и чем они вообще занимались 29 суток кроме того, как изредка пытались отловить героя Хартнета и его спутников. Не могу отрицать, что в кинематографе уже сложился хрестоматийный образ вампира, воплощения силы и сексуальности, а потому эти инфернальные создания отличаются обычно утонченностью, изычканностью, рафинированностью и«культурностью». Современный Голливуд, конечно, падок до разрушения этих образов, ибо каких только вампиров за последние пять лет не видели (и слащавого хлыща Дракулу в «Ван Хелсинге» Соммерса, и«бомжей»-вампиров от Asylum), но эта постановка определенно превзошла все предыдущие, ибо здесь ухитрились вывести вампиров-гопников! Можно простить многое, но только не тот факт, что вампиры шатались по Бэрроу с окровавленными физиономиями тридцать суток и при этом ни разу не утерлись! При этом кровососы общаются друг с другом исключительно на древнекаком-то (каком?) языке и периодически издают такие звуки, которые издать может только человек после сильного похмелья, одолеваемый жаждой (сушняком в простонародии). Внешний облик вампиров также оставляет желать лучшего, ибо он явно навеян вторым «Блэйдом» а уж незакрывающиеся ни на секунду клыкастые рты и вовсе наводят на мысль, что кровососы страдают от аденоидов.

Не меньше вопросов у зрителя возникает и к положительным героям. Прежде всего, как те ухитрились выжить? Нет, здесь не идет речь о стычках с вампирами (хотя в фильме полно сцен, когда герои преспокойно разгуливают по улицам городка, а днем ранее они боялись и за дверь убежища выйти), а о такой бесхитростной и насущной потребности как еда. Нам толком ни разу не покажут, чтобы персонажи что-то ели (печенье не в счет) и пили, а уж о прочих естественных надобностях я вообще молчу. Единственное, на чем отражается длительное пребывание героев вне всяких удобств — лицо Хартнета, день ото дня покрывающееся щетиной, плавно переходящей в бороду. Следующая особенность действующих лиц фильма — полнейшее отсутствие мозгов, ибо они успевают за оставшийся час фильма совершить просто беспредельно большое количество абсурдных и алогичных поступков. Самый адекватный эпитет, применимый к ним, будет, пожалуй, «тупой». Так, например, реплика Стеллы (жены Эбена), последовавшая сразу за тем, как маленькой девочке-вампирше в супермаркете отрубили топром голову, просто поражает широтой полета мысли: «Ее кто-нибудь узнает?» Под стать девушке и сам шериф, размышляющий о том, что у оставшихся в живых есть два неоспоримых преимущества перед вампирами (которых пули, кстати, не берут) — жители Бэрроу не боятся холода и выживут там, где другие не смогут, и они прекрасно знают сам город. Да, только вампиры тоже холода не боятся и не менее прекрасно чувствуют себя полноправными хозяевами в Бэрроу. Хреновые преимущества, я вам скажу! Также после просмотра кинокартины мы можем узнать, что лучший способ спасения от вампиров — максимально большое количество бессмысленных перемещений по городу (какова была объективная необходимость перебегать из дома в полицейский участок а затем и на нефтеперерабатывающий завод, осталось для меня загадкой), которые дают повод для массы не менее бессмысленных геройствований.