40 миниатюр

Торт и сладкоежка

Жил да был один не в меру гостеприимный человек. Гостеприимен он был в том плане, что с гостями ему всю жизнь не везло: кроме мух, тараканов, грызунов разных и всякой подобной живности, в гости к нему никто больше не наведывался. Но в жизни у каждого человека хоть раз да наступает время «звёздного часа». Так случилось и с этим человеком: неожиданно нагрянула к нему куча гостей; нагрянула настолько неожиданно, что человек этот даже подготовиться как следует к приёму не успел — не успел даже на стол накрыть — и потому всё делал на скорую руку. Купил он в ближайшем киоске большой торт и подал его гостям, если не обращать внимания на остальные компоненты большого праздничного стола, а принять во внимание только торт… Поскольку среди гостей находился такой человек, который — если б ему дали много воли — с радостью поделил трапезу между всеми собравшимися таким образом: «Мне — вот этот вот» маленький«тортик, вам — всё остальное». Этот человек, хоть давно уже и не был ребёнком, но с удовольствием противоположному полу предпочёл бы на кондитерской фабрике провести завтрак переходящий в ужин.

Но вот хозяин вынес торт. Торт был огромен и накрыт фабричной, упаковочной картонной крышкой; и чтоб взять нож и порезать торт на нужное колличество долек, оставалось только поднять эту крышку (всё равно, что поднять крышку гроба и продемонстрировать всем великолепие какого-нибудь «фараона», когда-то погибшего в перестрелке и сохранившегося до наших дней)… И хозяин, конечно же, поднял эту злосчастную крышку…

Половину гостей как ветром сдуло; оставшаяся же половина торт этот есть почему-то перехотела, даже несмотря на то, что тараканы, облюбовавшие его весь, смотрелись на фоне этой кулинарной громадины весьма неплохо. Но, всё равно, есть его никто не стал… кроме главного сладкоежки…

— Извините, конечно, меня, друзья, — объяснил он собравшимся, прежде чем приступил к торту, — что придётся немного подпортить вам аппетит, но я просто кошмарно голоден, да и к сладкому более чем неравнодушен, так что куча тараканов для меня не преграда. Могу есть их как арбузные семечки — не выплёвывая.

Но, видимо, он пошутил, и тараканов не ел, а, разогнав их всех с торта, погрузил в крем ложку поглубже и… все увидели, как ложка сладкоежки задела хвост дохлой крысы… Но и тут сластёна не растерялся, вытащив бездыханное тельце грызуна из торта и швырнув в мусорное ведро, что стояло на столе (поставленное нерадивым хозяином). И только собрался поднести ложку ко рту, как его одёрнули:

— Ты что, совсем с ума сошёл?! — Это были сразу несколько человек.

— А что такое? — не понял он.

— Ты посмотри, что внутри торта, — объяснили ему. — Эта крыса, которая издохла в этом торте, нагадила там перед этим!

— Ну и что, — пожал он плечами. — Крысиное дерьмо, это всё равно что варёный лук в шоколадном желе — можно и откинуть. — И поднёс ложку ко рту.

— А, кстати, крысы и тараканы, они ведь неразумные существа, — решила вдруг поддержать тему какая-то пожилая женщина, что как и многие не притронулась ни к одному из яств. — Что они видят из своих крысятников и тараканников? — Не спрашивала она, а просто говорила. — Видят они, как людям от них противно?

— Ровно столько же, — произнёс сидящий неподалёку мужчина, — сколько видят и люди, насколько этим насекомым — вообще животному миру — противно от этих людей.

— Вообще, человека можно сравнить с кем угодно, не только с насекомыми и животными, — заговорила ещё одна женщина, пока сладкоежка пережёвывал кусок торта и приготовился подносить ко рту следующий. — А всё почему? А потому что в природе — во всей вселенной — всё взаимосвязано. И можно даже сказать, что вселенная таким образом является частью человека.

— Всё правильно, — прервал её речь следующий любитель поболтать ни о чём. — Человек является частью Бога, а Бог — частью человека, если вселенная, это один организм и всё в нём сопряжено клетками.

Сладкоежка в это время проглотил второй кусок торта, третий… В отличае от остальных, он не любил болтать; он любил есть.

— Вот именно, — заговорил следующий. — Но не нам всё это обсуждать. Мы ведь как эти вот насекомые — любители поесть торты и всё что содержит каллории — погружаемся в свои маленькие мирки и пытаемся вокруг что-то увидеть. А что может увидеть муравей, выползший из своего муравейника, взобравшийся на верхушку какого-нибудь высокого пенька и увидевший, что мир-то совсем не такой, каким он его себе представлял. Так что нечего лезть выше своего муравейника, пока на пенёк не сел какой-нибудь уставший дедушка и не раздавил тебя своей задницей… — Прервал его сладкоежка, схватившийся за своё горло, захрипевший, посиневший (почерневший) и рухнувший со стула на пол. И глаза его выкатились из глазниц через несколько считанных секунд.

Скорая и милиция приехали через несколько минут.