40 миниатюр

Когда я занимался боксом и мог стать известным чемпионом, меня выперли из-за соревнований. Из-за того, что я не прошёл некую важную процедуру — утреннее взвешивание перед дневным поединком. Поскольку я должен был как-то оправдываться за совершённую глупость, то обратился к тренеру и сказал, что у нормальных людей не меняется не только рост, но и вес. Конечно, надо мной посмеялись (они вообще смеялись над чем угодно, что пытаешься сказать в своё оправдание или в свою защиту; наверно, если не говорить, а пытаться сбить своего обидчика с ног, то только в этом случае на тебя посмотрели бы с уважухой, а не со смехом), так как ничего не поняли, но мне было не до смеху. С тех времён прошёл ни один десяток лет, но я до сих пор уверен, что рост или вес, которые не меняются у человека (в данном случае, у спортсмена), сигнализируют о том, что он нормален. Вес и рост — это вообще нечто единое целое. Они даже иногда заменяют друг друга. Например, если человек неожиданно перестал быть нормальным, но рост не может начать свои изменения, то вес встаёт на его защиту. И человек, у которого лишние килограммы поднимаются не по дням, а по часам, может жаловаться сколько угодно: и о том, что он считает калории и о том, что ест раз в неделю… Это дело не меняет. По ящику уже устали показывать жиртрессов, да всяких анорексичных девиц, которым от 18 до 35, но все почему-то выглядят не старше двенадцатилетнего возраста, а разговаривают как обладательницы интеллекта четырёхлетних деточек.

Мне неинтересно рассказывать о проблемах с весом. Проблемы с ростом — намного интереснее. Особенно непонятно: как стать меньше?

Был один такой чудик. Его рост — метр пятьдесят — ни в какую не хотел увеличиваться. Вес тоже оставался прежним — парнишка в колобка по любому не превращался. И не секрет, что ему захотелось «уменьшиться». Если он не уменьшится, то психика будет пребывать в беспокойном состоянии до сам старости. И что он сделал? Взял полено и положил на него ногу… Надо доложить, что дядька этот — любитель колоть щепу. Это такие дрова (длинные доски) за полцены. Как говорится, на халяву и уксус сладкий. Но, однако, чувачок этот приучился очень ловко разделывать длинные доски: главное — уметь несколько раз ударить топором в одну и ту же точку.

Так вот, он положил на полено свою ногу, точно прицелился и рубанул ровно по щиколотке. Ступня отлетела не с первого раза, поскольку мясо было мёрзлое (нашему герою не хотелось оттирать потом кровь, поэтому конечности своих ног он предварительно заморозил), но, зато вторая нога отрубилась очень быстро.

Когда на снегу валялись два обрубка-ботинка, то дальше ещё легче: отрубить ноги до такой длинны, на какой рост претендуешь… То есть, о каком росте мечтаешь. Поэтому чел, пока довершал начатое, у него в это время топилась печка, и он покидал обе свои щиколотки в котелок. То же самое он проделал с культями, которые остались у него по колено (не хотелось рубить кость — по хрящу долбануть колуном как-то более удобней; тем более, что рост будет максимально маленький; даже, наверно, меньше, чем у его сынишки, не вернувшегося ещё из школы — не принёсшего новые двойки), то есть поварил их маленько в кипятке.

Спрашиваете, для чего он всё это сделал? Для сущей ерунды: чтобы две щиколотки можно было пришить к коленям. И так он и поступил. Слава богу, швейная машинка дуры-жены работала (не угробила её ещё окончательно эта неумёха), поэтому он, чтобы не растягивать до утра, быстренько всё присобачил и, как говорится, привёл в необходимый вид. Теперь остаётся совсем смешное: ждать, пока кость не срастётся. Ведь в детстве он ломал пару раз себе руку? Всё срослось, как по маслу!

Только одну неважную мелочь забыл наш герой. Когда он ломал себе руку, то ему всякий раз накладывали гипс на перелом. Может быть, раз он забыл про такую чепуху, то именно это его несколько разозлило? Но нет — сегодня его злить ровным счётом ничто было не должно. Тем более, что в магазин за бутылкой он сходить собирался ещё до того, как взялся ушивать себе ноги.

Так он попытался… встать. Встать на новые свои щиколотки. Вернее, на ступни.

Странно, но у него всё получилось. Он встал и даже смог идти.

А что делать человеку, если от накатившего на него безумия, не чувствует боли?

Правда, от дома, от калитки, он не очень далеко ушёл. Свалился в снег и лежал, пока первый, мимоходом, его не опознал. Правда, тот опознал не его самого, так как наш герой упал не на спиночку, а лицом… прямо лицом, взял, и упал. Он опознал, скорее, странное создание. Поначалу этому прохожему даже показалось, что у него мерещится с белой горячки, так как не бывает, чтобы у мужика, даже если он пьяный и как медведь в снегу заснул, ноги были по длине короче, чем туловище. Но, перевернув сваленного на спину, присмотрелся внимательней, и понял: «Точно, не примерещилось! Это ж Федька… Свояк мой… Эй, Федька! Ты чегось, уснул что ли? Чертяга. Не спи, уши замёрзнут».

Но Федька не уснул. Умер он, от гангрены.