Фандом: Гарри Поттер, Silent Hill. … И не было ничего, ровным счётом ничего страшного в традиционном приветствии «Добро пожаловать в Сайлент Хилл», но в кончиках пальцев — и там, под рёбрами — застыло холодное.
34 мин, 30 сек 20289
Обожгла затылок боль — это Снейп впился пальцами в его волосы, оттянул так, что Гарри захлебнулся сухим рыданием, и приник губами к губам. Это был не поцелуй — поцелуи не такие, когда целуют, не рвут губы в кровь, не терзают зубами язык, не мучают, дёргая короткие пряди, не вталкивают в рот вместе с выдохом по слову, отрывисто:
— Ты. Не. Виноват.
Когда его отпустили, Гарри не держали ноги. Он бы упал — не позволила ладонь, опустившаяся между лопаток. Было стыдно. Румянец заливал щёки, залезал на ключицы, сил взглянуть Снейпу в глаза не нашлось, и Гарри только промямлил:
— Спасибо.
— Осталось совсем немного, — произнёс Снейп и — огосподи! — прижался губами к его виску. — Ты справишься.
Уже уходя с перекрёстка, Гарри прошептал себе под нос заветное, кисло-сладкое «Северус». Он не обернулся — иначе непременно увидел бы, как застыл Снейп, как исказилось судорогой страдания это гордое, некрасивое лицо. Но Гарри не обернулся.
И к лучшему.
Он не заметил, когда туман налился смогом. Когда из белого с лёгким отливом сероватого превратился в иссиня-чёрный дым. Горький, душный дым, из которого выходили и выходили монстры — и каждый становился кем-то из знакомых ему людей. Тётя Петунья, ещё секунду назад ползущая по земле, отряхнула идеально чистую вязаную кофточку и визгливо выкрикнула:
— Гадкий мальчишка, ты наказан!
— Как думаешь, если я спущу на тебя пса тётушки Мардж, тебе долго удастся бегать от него? — ухмыльнулся Дадли, поигрывающий собачьим ошейником.
— Вы очень разочаровали меня, молодой человек, — надменно сжала губы Минерва МакГонагалл, непривычно серьёзная и строгая.
И посыпалось — со всех сторон…
— Не понимаю, почему я столько времени потратила на тебя…
— Лучше бы сдох вместе со своими драгоценными папочкой и мамочкой…
— Ненавижу!
— Убирайся!
— Прочь!
Он сжимал зубы и шёл, шёл, шёл. Они — призраки, видения, обрывки памяти, которых он так надеялся не встретить здесь — цеплялись за его плечи, но отпускали — кулон, отданный Снейпом, не позволял им его трогать, но говорить они могли. И они говорили. Гарри кусал губы. Металл во рту разбавлялся полынной горечью отчаяния. Он не знал, сколько должен идти по этому живому коридору разочаровавшихся в нём, и держался лишь потому, что это странное, нетипичное для англичанина имя — Се-ве-рус — мерно отстукивало сердце. Он шёл и шёл. Он не замечал алых разводов и чёрных клубов, не разрешал себе прислушиваться к шепоткам тех, кто когда-то был ему дорог и кому когда-то был дорог он. Он шёл и шёл.
А потом остановился.
Далеко-далеко — в нескольких шагах — находился перекрёсток. Гарри видел его нечёткие контуры сквозь чёрный дым, но перекрёсток был пуст. Северуса Снейпа там не было; Северус Снейп сидел здесь, покорно склонив голову, у ног существа с козлиной головой. Откуда-то, из каких-то глубин подсознания, всплыло название: Инкуб. Инкуб улыбался. Щерился, поглаживал рога когтистой лапой, поигрывал прочной цепью, ведущей к ошейнику Снейпа.
— А вот и ты, Гарри, — козлиная морда радостно оскалилась. — Мы устали ждать тебя, мальчик. Северус, это невежливо. Поздоровайся со своим другом.
Звякнула цепь, натянулась, вынуждая Снейпа запрокинуть голову, Гарри едва удержался от того, чтобы метнуться к нему; в чёрных глазах не было видно эмоций, но Гарри успел выучить незаметную гримасу боли — единственное свидетельство страдания, — и теперь она, эта скорбная маска, застыла на чужом лице.
— Не отдавай кулон, — прошептал Северус. И вдруг выгнулся, глухо застонав сквозь зубы: незримая плётка опустилась на спину режущей лаской. Вокруг захохотали, заулюлюкали, Гарри оглянулся — его взяли в плотное кольцо монстры, скинувшие личины, все как один — нетерпеливо ждущие.
— Отпустите его, — потребовал Гарри; ему стоило огромных усилий произнести это внятно и чётко, не позволить себе дать слабину и пустить в голос дрожь. Инкуб улыбнулся. По-отечески, почти нежно отозвался:
— Он тебе не рассказал? Что ж, тогда расскажу я. Ты, мой мальчик, наверняка решил, что Северус Снейп — такой же глупец, забравшийся сюда из мира живых.
Снейп вскинулся, точно хотел помешать ему, но кто-то из монстров залепил ему рот, и Гарри рванулся вперёд, к нему. Инкуб рассмеялся.
— Не переживай, с ним всё будет хорошо. Ему невозможно сильно навредить, мой мальчик. Видишь ли… — Инкуб помолчал, поиграл цепью. — Мы, жители Сайлент Хилла, не обижаем своих же. Обычно.
Гарри замер. Неосознанно сделал шаг назад, до боли стиснул зубы. Инкуб подмигнул ему:
— Неожиданный сюрприз, верно? Должно быть, не очень приятно понимать, что тебе не сообщили всей правды, — раздался тихий смешок, подхваченный толпой существ, — а, Гарри? Или твоему юному телу, — Снейп дёрнулся яростно, Поттер сжал зубы, а Инкуб хохотнул, — было наплевать на то, кем является объект желания? Впрочем, перейдём к более важным вещам. Я предлагаю тебе сделку.
Монстры затихли. Затих и не имеющий возможности говорить Снейп; Гарри закрыл глаза и облизнул пересохшие губы.
— Ты. Не. Виноват.
Когда его отпустили, Гарри не держали ноги. Он бы упал — не позволила ладонь, опустившаяся между лопаток. Было стыдно. Румянец заливал щёки, залезал на ключицы, сил взглянуть Снейпу в глаза не нашлось, и Гарри только промямлил:
— Спасибо.
— Осталось совсем немного, — произнёс Снейп и — огосподи! — прижался губами к его виску. — Ты справишься.
Уже уходя с перекрёстка, Гарри прошептал себе под нос заветное, кисло-сладкое «Северус». Он не обернулся — иначе непременно увидел бы, как застыл Снейп, как исказилось судорогой страдания это гордое, некрасивое лицо. Но Гарри не обернулся.
И к лучшему.
Он не заметил, когда туман налился смогом. Когда из белого с лёгким отливом сероватого превратился в иссиня-чёрный дым. Горький, душный дым, из которого выходили и выходили монстры — и каждый становился кем-то из знакомых ему людей. Тётя Петунья, ещё секунду назад ползущая по земле, отряхнула идеально чистую вязаную кофточку и визгливо выкрикнула:
— Гадкий мальчишка, ты наказан!
— Как думаешь, если я спущу на тебя пса тётушки Мардж, тебе долго удастся бегать от него? — ухмыльнулся Дадли, поигрывающий собачьим ошейником.
— Вы очень разочаровали меня, молодой человек, — надменно сжала губы Минерва МакГонагалл, непривычно серьёзная и строгая.
И посыпалось — со всех сторон…
— Не понимаю, почему я столько времени потратила на тебя…
— Лучше бы сдох вместе со своими драгоценными папочкой и мамочкой…
— Ненавижу!
— Убирайся!
— Прочь!
Он сжимал зубы и шёл, шёл, шёл. Они — призраки, видения, обрывки памяти, которых он так надеялся не встретить здесь — цеплялись за его плечи, но отпускали — кулон, отданный Снейпом, не позволял им его трогать, но говорить они могли. И они говорили. Гарри кусал губы. Металл во рту разбавлялся полынной горечью отчаяния. Он не знал, сколько должен идти по этому живому коридору разочаровавшихся в нём, и держался лишь потому, что это странное, нетипичное для англичанина имя — Се-ве-рус — мерно отстукивало сердце. Он шёл и шёл. Он не замечал алых разводов и чёрных клубов, не разрешал себе прислушиваться к шепоткам тех, кто когда-то был ему дорог и кому когда-то был дорог он. Он шёл и шёл.
А потом остановился.
Далеко-далеко — в нескольких шагах — находился перекрёсток. Гарри видел его нечёткие контуры сквозь чёрный дым, но перекрёсток был пуст. Северуса Снейпа там не было; Северус Снейп сидел здесь, покорно склонив голову, у ног существа с козлиной головой. Откуда-то, из каких-то глубин подсознания, всплыло название: Инкуб. Инкуб улыбался. Щерился, поглаживал рога когтистой лапой, поигрывал прочной цепью, ведущей к ошейнику Снейпа.
— А вот и ты, Гарри, — козлиная морда радостно оскалилась. — Мы устали ждать тебя, мальчик. Северус, это невежливо. Поздоровайся со своим другом.
Звякнула цепь, натянулась, вынуждая Снейпа запрокинуть голову, Гарри едва удержался от того, чтобы метнуться к нему; в чёрных глазах не было видно эмоций, но Гарри успел выучить незаметную гримасу боли — единственное свидетельство страдания, — и теперь она, эта скорбная маска, застыла на чужом лице.
— Не отдавай кулон, — прошептал Северус. И вдруг выгнулся, глухо застонав сквозь зубы: незримая плётка опустилась на спину режущей лаской. Вокруг захохотали, заулюлюкали, Гарри оглянулся — его взяли в плотное кольцо монстры, скинувшие личины, все как один — нетерпеливо ждущие.
— Отпустите его, — потребовал Гарри; ему стоило огромных усилий произнести это внятно и чётко, не позволить себе дать слабину и пустить в голос дрожь. Инкуб улыбнулся. По-отечески, почти нежно отозвался:
— Он тебе не рассказал? Что ж, тогда расскажу я. Ты, мой мальчик, наверняка решил, что Северус Снейп — такой же глупец, забравшийся сюда из мира живых.
Снейп вскинулся, точно хотел помешать ему, но кто-то из монстров залепил ему рот, и Гарри рванулся вперёд, к нему. Инкуб рассмеялся.
— Не переживай, с ним всё будет хорошо. Ему невозможно сильно навредить, мой мальчик. Видишь ли… — Инкуб помолчал, поиграл цепью. — Мы, жители Сайлент Хилла, не обижаем своих же. Обычно.
Гарри замер. Неосознанно сделал шаг назад, до боли стиснул зубы. Инкуб подмигнул ему:
— Неожиданный сюрприз, верно? Должно быть, не очень приятно понимать, что тебе не сообщили всей правды, — раздался тихий смешок, подхваченный толпой существ, — а, Гарри? Или твоему юному телу, — Снейп дёрнулся яростно, Поттер сжал зубы, а Инкуб хохотнул, — было наплевать на то, кем является объект желания? Впрочем, перейдём к более важным вещам. Я предлагаю тебе сделку.
Монстры затихли. Затих и не имеющий возможности говорить Снейп; Гарри закрыл глаза и облизнул пересохшие губы.
Страница 9 из 10
