Фандом: Гарри Поттер, Silent Hill. … И не было ничего, ровным счётом ничего страшного в традиционном приветствии «Добро пожаловать в Сайлент Хилл», но в кончиках пальцев — и там, под рёбрами — застыло холодное.
34 мин, 30 сек 20288
— Человек с… пирамидой на голове, — Гарри запнулся: сейчас, на перекрёстке, вдали от этого, пирамида казалась порождением извращённой фантазии. — И жуки, много жуков. Он превратился в моего друга… я выстрелил. Я… выстрелил.
Снейп ничего больше не спросил. Думал о чём-то своём. После хлопнул Гарри по плечу, коротко сжав, и произнёс:
— Тебе пора идти.
— Почему ты тут, в Сайлент Хилле? — сорвалось с губ раньше, чем Гарри заткнул себя. Снейп усмехнулся.
— Я расскажу тебе всё, что ты захочешь, Гарри Поттер. Когда ты доберёшься до ворот.
Он не сказал «если», и одно это — такая глупость, такая малость — вернуло Гарри веру в себя. Он отрывисто кивнул (как он мог теперь обмануть это доверие?) и шагнул вперёд. Туман, преданно ждавший его поблизости, потянулся, обнял ноги, ласково потёрся о щиколотки. Гарри сделал глубокий вдох. Ему нужно было миновать ещё два подобных отрезка.
Только, пожалуйста, пусть в них больше не будет его друзей!
Она появилась из тумана. Вышла, ковыляя и с трудом переставляя ноги. Неуклюжая, перепачканная кровью, лишённая лица; она была в форме медсестры, но Гарри показалась не спасительницей — вестницей смерти. Замерла напротив него, ухмыльнулась беззубым, безгубым ртом. И вдруг произнесла:
— Гарри, мне кажется, тебе стоит провериться у специалиста.
Он слишком хорошо знал этот голос и, конечно, помнил эти слова; это их бросала ему в лицо Джинни, собирая вещи, это их она плевала, когда он ловил её за запястья и умолял остаться: что угодно, господи, что угодно, лишь бы она не уходила!
— Гарри, я так больше не могу, — прошептала, кривляясь, уродливая фигура медсестры. И неожиданно расплакалась — горько, навзрыд, закрыв лицо окровавленными руками, и упала на колени, и всхлипнула глухо, и рыжие-рыжие — чистый огонь — пряди зазмеились по её плечам.
— Гарри, я ухожу, — невнятно донеслось сквозь рыдания, и у него подкосились ноги. Ударился больно — коленями о мостовую. Тихо звякнул рухнувший рядом пистолет. Джинни — Джинни Томас, никогда не Поттер — подняла голову и закричала высоко и звонко:
— Я устала ждать, когда ты погибнешь сам или убьёшь кого-то во сне!
Гарри зажмурился, зажав уши ладонями, замотал головой: нет, нет, нетнетнет, пожалуйста, не надо, пожалуйста! Зашептал судорожно, прерываясь на выдохи:
— Джинни, прошу тебя, Джинни, останься, я… я всё сделаю… этого больше не повторится…
— Хватит. Мне. Лгать! — завизжала единственная женщина, которую он любил, и метнула в него безумный, измученный взгляд. — Ненавижу тебя, ненавижу! Я не знала, что встречаюсь с сумасшедшим!
— Джинни, пожалуйста! — он потянулся к ней, пополз на коленях, забыв про пистолет, затормозил в двух десятках дюймов. Она отшатнулась, как от прокажённого, забилась раненым испуганным животным, заверещала:
— Не трогай меня! Не трогай!
Её взгляд, нервный, напряжённый, блуждал по его лицу, а потом остановился на чём-то позади него. Медленно-медленно Джинни встала на ноги, проковыляла куда-то, оставив его сидеть на асфальте, куда-то. Подняла пистолет.
— Джинни, нет! — он рванулся к ней, но глухое шипение монстра, на которое солнечная девочка Джинни не была способна, заставило его замереть. Джинни улыбнулась. Жуткая, уродливая улыбка искривила кукольное лицо.
— Прощай, Гарри, — нежно сказала она и выстрелила. И осела на землю, и рухнула, и туман подле неё налился алым. Гарри вскочил, побежал, оскальзываясь, едва не падая, упал на колени, схватил ледяную руку, прошептал измученно и торопливо:
— Прости меня, прости!
Джинни опять улыбнулась. Тонкие пальцы коснулись кулона — еле-еле, как будто ей не хватало сил дотронуться. Сжались в кулак. Разжались. Недвусмысленный жест.
— Гарри, — он так давно не слышал столько ласки в её голосе, что вздрогнул теперь, — я прощу, прощу… только дай…
И всё остальное стало неважно. Гарри потянулся к нитке, почти порвал, Джинни напряглась, расцвела на алых губах улыбка предвкушения.
Глухое, далёкое-далёкое карканье заставило его очнуться. Он перевёл взгляд на женщину, которую когда-то любил, и отшатнулся. Трупное гниение лизнуло её лицо, сползло на шею безобразными пятнами, превратило руки в отрепья, и Гарри вскочил на ноги, и бросился бежать, и бежал, бежал, не замечая, как плачет без слёз, а вслед ему неслись проклятия и мольбы оставшейся там, позади, умирать Джинни. Её «Будь ты проклят!» ещё звенело в ушах, когда Снейп стиснул его запястья, привлекая к себе; Гарри приник к нему, забыв о приличиях и прочей ерунде, вжался лицом в шею, зашептал судорожно:
— Я не хотел, не хотел! Я бы никогда… я бы не…
— Поттер, — позвал его Снейп, встряхивая и вынуждая посмотреть на себя, но Гарри ещё видел её лицо, искажённое ненавистью, и её крик выжигал его изнутри, и он лишь бессильно мотал головой, бессмысленно вторя:
— Она меня не простила, не простила, она ушла, она ненавидит, она…
— Гарри! — он не обратил внимания на это рычание, он ничего не слышал, он повторял как заведённый:
— Сумасшедший… безумец… не простит…
Снейп ничего больше не спросил. Думал о чём-то своём. После хлопнул Гарри по плечу, коротко сжав, и произнёс:
— Тебе пора идти.
— Почему ты тут, в Сайлент Хилле? — сорвалось с губ раньше, чем Гарри заткнул себя. Снейп усмехнулся.
— Я расскажу тебе всё, что ты захочешь, Гарри Поттер. Когда ты доберёшься до ворот.
Он не сказал «если», и одно это — такая глупость, такая малость — вернуло Гарри веру в себя. Он отрывисто кивнул (как он мог теперь обмануть это доверие?) и шагнул вперёд. Туман, преданно ждавший его поблизости, потянулся, обнял ноги, ласково потёрся о щиколотки. Гарри сделал глубокий вдох. Ему нужно было миновать ещё два подобных отрезка.
Только, пожалуйста, пусть в них больше не будет его друзей!
Она появилась из тумана. Вышла, ковыляя и с трудом переставляя ноги. Неуклюжая, перепачканная кровью, лишённая лица; она была в форме медсестры, но Гарри показалась не спасительницей — вестницей смерти. Замерла напротив него, ухмыльнулась беззубым, безгубым ртом. И вдруг произнесла:
— Гарри, мне кажется, тебе стоит провериться у специалиста.
Он слишком хорошо знал этот голос и, конечно, помнил эти слова; это их бросала ему в лицо Джинни, собирая вещи, это их она плевала, когда он ловил её за запястья и умолял остаться: что угодно, господи, что угодно, лишь бы она не уходила!
— Гарри, я так больше не могу, — прошептала, кривляясь, уродливая фигура медсестры. И неожиданно расплакалась — горько, навзрыд, закрыв лицо окровавленными руками, и упала на колени, и всхлипнула глухо, и рыжие-рыжие — чистый огонь — пряди зазмеились по её плечам.
— Гарри, я ухожу, — невнятно донеслось сквозь рыдания, и у него подкосились ноги. Ударился больно — коленями о мостовую. Тихо звякнул рухнувший рядом пистолет. Джинни — Джинни Томас, никогда не Поттер — подняла голову и закричала высоко и звонко:
— Я устала ждать, когда ты погибнешь сам или убьёшь кого-то во сне!
Гарри зажмурился, зажав уши ладонями, замотал головой: нет, нет, нетнетнет, пожалуйста, не надо, пожалуйста! Зашептал судорожно, прерываясь на выдохи:
— Джинни, прошу тебя, Джинни, останься, я… я всё сделаю… этого больше не повторится…
— Хватит. Мне. Лгать! — завизжала единственная женщина, которую он любил, и метнула в него безумный, измученный взгляд. — Ненавижу тебя, ненавижу! Я не знала, что встречаюсь с сумасшедшим!
— Джинни, пожалуйста! — он потянулся к ней, пополз на коленях, забыв про пистолет, затормозил в двух десятках дюймов. Она отшатнулась, как от прокажённого, забилась раненым испуганным животным, заверещала:
— Не трогай меня! Не трогай!
Её взгляд, нервный, напряжённый, блуждал по его лицу, а потом остановился на чём-то позади него. Медленно-медленно Джинни встала на ноги, проковыляла куда-то, оставив его сидеть на асфальте, куда-то. Подняла пистолет.
— Джинни, нет! — он рванулся к ней, но глухое шипение монстра, на которое солнечная девочка Джинни не была способна, заставило его замереть. Джинни улыбнулась. Жуткая, уродливая улыбка искривила кукольное лицо.
— Прощай, Гарри, — нежно сказала она и выстрелила. И осела на землю, и рухнула, и туман подле неё налился алым. Гарри вскочил, побежал, оскальзываясь, едва не падая, упал на колени, схватил ледяную руку, прошептал измученно и торопливо:
— Прости меня, прости!
Джинни опять улыбнулась. Тонкие пальцы коснулись кулона — еле-еле, как будто ей не хватало сил дотронуться. Сжались в кулак. Разжались. Недвусмысленный жест.
— Гарри, — он так давно не слышал столько ласки в её голосе, что вздрогнул теперь, — я прощу, прощу… только дай…
И всё остальное стало неважно. Гарри потянулся к нитке, почти порвал, Джинни напряглась, расцвела на алых губах улыбка предвкушения.
Глухое, далёкое-далёкое карканье заставило его очнуться. Он перевёл взгляд на женщину, которую когда-то любил, и отшатнулся. Трупное гниение лизнуло её лицо, сползло на шею безобразными пятнами, превратило руки в отрепья, и Гарри вскочил на ноги, и бросился бежать, и бежал, бежал, не замечая, как плачет без слёз, а вслед ему неслись проклятия и мольбы оставшейся там, позади, умирать Джинни. Её «Будь ты проклят!» ещё звенело в ушах, когда Снейп стиснул его запястья, привлекая к себе; Гарри приник к нему, забыв о приличиях и прочей ерунде, вжался лицом в шею, зашептал судорожно:
— Я не хотел, не хотел! Я бы никогда… я бы не…
— Поттер, — позвал его Снейп, встряхивая и вынуждая посмотреть на себя, но Гарри ещё видел её лицо, искажённое ненавистью, и её крик выжигал его изнутри, и он лишь бессильно мотал головой, бессмысленно вторя:
— Она меня не простила, не простила, она ушла, она ненавидит, она…
— Гарри! — он не обратил внимания на это рычание, он ничего не слышал, он повторял как заведённый:
— Сумасшедший… безумец… не простит…
Страница 8 из 10
