9 дней сияния

Том хотел. Хотел увидеть Локи, заглянуть ему в глаза и бессчетное количество раз спросить у себя: как я мог так заблуждаться? Как мог не видеть того, что видно любому — стоит лишь распахнуть глаза пошире. Так жаждал заново испытать разочарование и отвращение к Локи — но они ушли, будто бы их и не было. Осталась не замутненная ничем пустота — Том хотел бы понять, что он чувствует к Локи теперь. Похоже, что ничего. Абсолютно такое же «ничего», как и к другим — тем, кого мог выпустить из поля зрения, проигнорировать, а мог захватить, закрутить, запутать — и послать на верную гибель. Кого мог сгубить чувствуя только «ничего».

Локи никогда раньше так часто не навещал его, как в последнее время. Никогда не задавал вопросов с таким оттенком сомнения — он же чувствовал, что Том поменялся, что новый Том для него совсем как незнакомец. Что новый Том — загадочный друг, который хочет помочь. Очаровать бога оказалось так же легко, как и прочих — стоило проявить одну каплю внимания, полкапли участия и много-много капель согласия — оно ведь так грело душу каждому — человеку ли, богу — всем без исключения. Обманывать было по-прежнему легко.

Том чувствовал уязвимость Локи — и впился в неё с яростью хорошо натасканной гончей, почуявшей добычу: как зверь не может сопротивляться запаху крови, так и Риддл не мог не использовать того, чьи слабости перед ним так открыто легли. Но Локи не знал, что его используют, он видел лишь, что его случайно выданные секреты хранят и ласково оберегают от каких бы то ни было нападок — никто лучше Тома не умел хранить секреты: и свои, и чужие. И уж точно никто так не умел показывать только то, что надо было увидеть — иначе Тома ещё в школьные годы могли выкинуть из Хогвартса, а то и сделать что похуже.

Видеть насквозь человека сильного, без изъянов, нелегко, но каким простым предстает тот же человек, когда узнаешь его страхи, сомнения, когда прощупаешь больное место и теперь можешь видеть его так же ясно, как и самого себя — и всё потому, что точно знаешь, куда надо колоть — в сердце. У Локи оно было такое же подленькое, завистливое и зависимое как, увы, у всех, кого Том знал раньше.

Чем больше он узнавал Лофта, тем невыносимее становилась мысль о том, как они похожи — нет, могли быть похожи, если бы не сердце Локи, которое слишком хотело любить. Как они могли быть соратниками и продолжали жить одинокими — но приятно одинокими.

А у Тома отобрали и законное одиночество, и с трудом нажитое спокойствие, выдав взамен негодующую озлобленную досаду.

С одной только досадой он и отправился в Тронхейм.

Магия лилась и извивалась вокруг Тома длинными голубыми лентами, мерцая силой и энергией. Том сидел в воздухе, поджав ноги и прикрыв веки, пока волшба тянулась к нему, окутывая его светлым облаком.

Перед глазами Тома стоял Асгард — таким, каким его видел Локи. С молчаливого согласия Тома он показал ему царство богов — сознание Тома неслось по узким улицам, по балконам домов, мимо огромных колонн и нечеловечески огромных статуй и построек. Золотой город. Том стоял ошарашенный, не понимая, как подобное может существовать независимо от него, проходя мимо него столько лет — столько веков мимо людей, рисующих сказочные образы и не догадывающихся, как великолепно то, что представлялось лишь в их фантазиях.

Но город богов оказался чужаком — техническим монстром, изуродовавшим истинное колдовство.

— Что там такое? — спрашивал Том, показывая на парившее вдалеке исполинское нечто, напоминавшее корабль из самых буйных фантазий магловских ученых. — Как такое возможно?

— Магия, — загадочно протянул Локи, пускаясь в пространные рассуждения о сложностях строительства. И расчеты привел, и планы, ладно хоть чертежи не нарисовал, умник. Позвольте, где же магия?

— Где живут ваши маги?

— Их не настолько много, живут себе и живут. Некоторые помогают отцу — я как-то не задумывался насчет их жизни вне дворца.

— Их мало? — уточнил Том.

— Конечно, мало, — фыркнул Локи, разглядывая трещину на колонне. — Магов всегда мало, тем они и ценнее.

Том спрашивал — Локи отвечал, не понимая, что каждым новым ответом обрубает и без того тонкую веревочку, на которой его держал Том, не дающий рухнуть вниз. Магический город без магов. Божественный город, в котором обитали маглы с удлиненным сроком жизни. Божественная насмешка над тем, кто не ожидал разочароваться ещё один раз.

Со стола полетела уже не склянка — сам стол полетел в стену, сметенный злостью Тома Риддла.

Никаких невообразимых магических лабораторий — только сильнейший маг, которого хватало на примитивные иллюзии и нелепые трюки. Том не из тех, кто сдается, прощая.

Сверкающее царство идиотизма. Том им покажет. И Локи особенно. Том сделает так, что тот ещё не скоро забудет, каково это — врать и кормить иллюзиями. Бальдр тоже попадется — уж он повернет всё так, что Локи без раздумий подложит братцу свинью. Том сполна отомстит за свою досаду.