9 дней сияния

Перел Локи Риддл, парящий без крыльев в сверкающем ореоле — с чуть развевающимися прядями волос, чуть задумчивый… чуть раздраженный, но это он скрывал от посторонних глаз слишком хорошо.

— Ты хочешь увидеть Асгард?

— Ты повторяешься, — сказал Том, не открывая глаз. — Ты уже показывал его, не помнишь?

— Настоящий Асгард, — переспросил Локи. — Хочешь увидеть?

Том распахнул глаза — хитрый Локи хочет, чтобы Том посмотрел на младшего брата и поделился мыслями? Или это просто внезапное радушие к низшему? Том хотел увидеть Асгард, а прочие чувства, кроме любопытства, он мог запрятать туда, где уже тосковали былые желания и надежды на счастливую жизнь.

Асгард

— О, — только и сказал Томас, когда в глаза ударил солнечный свет, многократно умножившийся из-за отражающих его золотистых асгардских построек. Он посмотрел на Локи, на лице которого застыло чуть восхищенное, собственническое выражение. Риддл прекрасно знал это чувство — оно неизменно появлялось на его собственном лице, когда в окнах поезда становились заметны отдаленные огни башен Хогвартса. Трудно было обвинить Локи в любви к месту, которое единственное во всей вселенной смогло стать ему домом. Тем не менее, Том вряд ли бы хотел, чтобы подобное выражение на его лице увидел кто-то другой.

Внутри кольнуло что-то вроде жалости к Локи и, почему-то, к самому себе. Том едва заметно сморщился и поспешил отвернуться обратно к представшей перед его глазами потрясающей панораме. Не то чтобы Том тяготел к роскоши в подобных масштабах, но, несомненно, зрелище завораживало. В Асгарде всё было огромно: дома — причудливые сооружения, некоторые из которых даже висели в воздухе, гигантские водопады, журчание которых, казалось, было слышно отовсюду. Всё сияло, переливалось и буквально звенело гордым торжеством. И чем дольше он стоял на невысоком изумрудно-зелёном пригорке, тем больше ему казалось, что Локи здесь быть не должен… он сам и подавно.

«Как вообще он выживает посреди этого золотого безумия? — думал Том, осторожно спускаясь вниз за Локи. — Он здесь такой чужой, такой ненужный. Интересно, он сам это понимает?»

«Нет, — с неудовольствием констатировал Риддл, продолжая искоса наблюдать за Локи, делая вид, что рассматривает окружающие его виды. — Он так ослеплен, что даже не замечает, как нелепо смотрится посреди золотых дворцов и слишком ярких лугов».

И он всю свою жизнь — счастливую, Том даже не сомневался, что она была таковой и что все несчастья Лофта — это капризы чрезмерно избалованного ребенка, — среди любящих родных, в блеске величия, — потратил на бесполезное рефлексирование и подленькое желание отомстить братьям за… Собственно говоря, за что? За славу? За любовь? Разве у него, у Локи, их не было?

«Хватит лгать, — с непонятной ему самому яростью подумал Том. — Ты просто жаждешь власти, так не стесняйся этого, не прикрывайся бессмысленными оправданиями. Ты думаешь, что ты неполноценный, поэтому теперь хочешь казаться в глазах других Силой, которой тебя никогда не считали».

Том сам не заметил, как они почти добрались до городской границы, и Локи подал знак, чтобы Риддл опутал себя маскирующими заклинаниями. В голове будущего величайшего темного мага всех времен и народов было отвратительно пусто, а ещё слегка, совсем чуточку, сосало под ложечкой. Том накинул защитные чары и задумчиво посмотрел на руку, на которой было тусклое от времени кольцо с полустертым гербом Певереллов. Его первая жертва — папаша, который отпечатался на пальце красным саднящим кругом, — кольцо Тому было мало и неприятно сдавливало палец. Единственное утешение в том, что он не собирался носить его вечность.

Дневник Том хранил в надежном месте, опечатав дюжиной заклинаний, самых сильных и надежных, что знал. Тем не менее, день ото дня усиливалось чувство тревоги — интуиция его ещё ни разу не подводила, и теперь с пугающей отчетливостью он ощущал нависшую угрозу. Над собой и своими драгоценными реликвиями — пока что их было не много, но скоро пройдет уже третий месяц как Горбин пообещал найти что-то совершенно изумительное, достойное своего помощника. Один только знак — и Том придет, чтобы снова обирать глупых богачей и раскручивать их на продажу ценнейших артефактов по умеренным ценам. По крайней мере, так считал сам Горбин. Или не считал? Риддл как-то задумался над тем, что не может тот всерьез считать, что Том занимается этой грязной работенкой исключительно ради денежного вознаграждения. Впрочем, мысль мелькнула и исчезла. Томас не был охотником разбираться в тайнах чужих душ, если только эти души не несли для него вещественного интереса.

— Постарайся сменить выражение лица, — снисходительно бросил через плечо Локи.

— Ты выглядишь крайне глупо.

— А ты уже научился видеть затылком? — Риддл приподнял бровь, зная, что, даже не видя его, Локи это почувствует.

— Много чему можно научиться, если рядом постоянно старший брат, который не то что за спиной, перед носом ничего не видит, — рассудительно заметил Локи.