9 дней сияния

Тома ошпарило гневом. Холеный, ни в чем не нуждающийся, избалованный Локи в последнее время вызывал жгучее отвращение, которое он тщательно маскировал равнодушием. Том ничем не выдал себя за недолгие дни их знакомства. Локи мог злиться, раздражаться, язвить, но из скорлупы странного молчаливого паренька он вытащить не мог. В конце концов он смирился со сроднившейся в его сознании скорлупой и Риддлом, перестав придавать этому значение. Кто Том такой, чтобы в его душе копался бог с кучей собственных тараканов в голове?

— Как поживает Тор? — вместо приветствия пробормотал Том.

— Прекрасно, как и всегда. Я часто размышляю над тем, как же всё-таки хороша жизнь, если у тебя нет даже зачатков разума.

Том сдержанно улыбнулся, продолжив:

— А Бальдр?

— Более чем отлично. Процветает и продолжает радовать высокое общество своей незамутненной чистотой, — Локи чуть слышно скрипнул зубами и направился к виднеющемуся невдалеке монолиту. Том неторопливо пошел за ним.

— Да, он живет отменно, — резко сказал Локи, остановившись. — Если бы он не был таким невинным дурачком, я заподозрил бы его в очередных придворных интригах.

— А может? 

— Нет, — упрямо ответил Лофт. — Ты его не знаешь. Я разглядел бы обман.

— Глаза могут подводить, — вкрадчиво начал Том. — Особенно если долго живешь рядом с человеком и привык доверять ему, как себе.

Локи поджал губы. Том едва не хихикнул: он попал не в бровь, а в глаз. Даже по напряженному молчанию аса он понимал, что тот думает о Торе. О глупом старшем брате, о котором не любил рассказывать, и Том знал почему — ему было стыдно. Богу Лжи, вечному изгою, стыдно.

Как забавно!

— Я никому не доверяю, — сухо начал Локи после непродолжительной паузы. — Кому если не тебе знать, чем чревата доверчивость?

Том весь был  вежливое удивление.

— Брось, — отмахнулся Локи. — Я прекрасно понимаю, что раз ты так одинок, то уже где-то обжегся, или, — он осклабился, — о кого-то.

Делиться с посторонним сокровенным — значит вызывать на ответную откровенность. Риддл решил пойти ва-банк:

— Верно. 

— Вот как! — Локи довольно сощурился. Ему явно не терпелось выслушать трагичный рассказ.

Тогда Тома понесло на крыльях, именуемых вдохновением. Самозабвенное вранье не было его сильной стороной, но в ту минуту его озарило совершенно непостижимым образом. История получилась отменной: не слишком вычурной, — хоть Том и тяготел к подобному изложению мыслей, — но и не заурядной. В меру безрадостной, но не без поучения. Локи был впечатлен, не говоря уж о самом Риддле, только что открывшем в себе новые неиссякаемые запасы словесного мастерства. Что Том тогда наговорил, стерлось из памяти по прошествии лет. Кажется, потом они потратили несколько минут на обсуждение исповеди, но беседа получилось вялой, незначительной, видно, Локи загорался интересом совсем ненадолго, совсем как Том. Разговор завял, и голоса смолкли. 

Вокруг снова не было ничего, кроме испещренного жуткими шрамами извержений подножья Рейкьянеса. 

— Ты видел когда-нибудь северное сияние? — спросил Том перед тем, как Локи собрался уйти. -  Я читал про него раньше, и теперь хочу увидеть собственными глазами.

Ставангер

Норвегия. Август 19 … …

Наконец Том ступил на шаткую деревянную мостовую Ставангера. После стольких дней страданий в море, сквозняков, порывистого ветра, продувавшего корабль от щели до щели, Норвегия предстала перед ним чем-то необыкновенно прекрасным и будоражащим. Том был только рад убраться подальше от Исландии — что ни говори, страна льдов подпитывала Локи, дарила ему силы своей родственной поддержкой, теперь от неё, пусть и не слишком, но далеко — все знамёна перешли в руки Тома. Больше он не будет чахнуть рядом с Лофтом — Норвегия — пристанище бога Бальдра — даёт ему шанс самому питаться, вытягивая жизненные соки из Локи.