А был ли убийца?

— Вы не должны… Он… Я его боюсь, он… Пожалуйста, не заставляйте меня, я умоляю, — парень балансировал на грани срыва, на глазах блеснули крупные мальчишеские слезы, и Вяземов в душе обругал себя за то, что взял лишку. Пришло время стать великодушным. Мужчина по-приятельски перегнулся через стойку и похлопал трясущегося парня по плечу.

— Успокойся… Скажи мне просто адрес. Знаешь, где он живет?

Александр качнул головой, еще не доверяя дружескому тону Вяземова.

— Ну… — Мужчина отпустил бармена и ожидающе склонил голову.

— До выезда из Лесного, затем налево и пока не появится грунтовка… По ней ехать примерно полчаса… Через лес. В конце дороги стоит его сторожка. Точнее не его, а сторожка умершего лесника, теперь в ней живет Он.

Вяземов зловеще улыбнулся и хлопнул ладонью по стойке. Когда пальцы мужчины соскользнули с липкой деревянной поверхности, на той осталась одинокая сторублевая банкнота.

— Буду к утру, приготовь кофе… Только вот не надо какого-нибудь пойла, типа «Нескафе». Постарайся дружок и получишь денежку! — В ответ Александр смог лишь кивнуть.

— Пакедова! — с этими словами Вяземов толкнул дверь бара ногой и скрылся в непроглядной тьме. Через мгновение на улице послышалось сытое урчание БМВ 7-ой серии. Неожиданно громкий вой двигателя, а затем удаляющееся шуршание шин.

Родион без труда нашел узкую колею, частично засыпанную гравием, что уводила глубоко в лес. Журналист включил дальний свет, выхватив из тьмы искореженные, изуродованные мутациями сосенки. Слушая мерное бормотание двигателя автомобиля, он потянулся к кассетам. Вяземов специально приобрел однажды кассетную магнитолу, тем самым не оставляя себе выхода, как купить диктофон. Тот оказался просто незаменимым в деле репортера, став блистательным интервьюером. «Sony» безропотно вжикнула и проглотила прямоугольный кусочек пластика. Дисплей стал отбрасывать яркие сочно-голубые блики на лицо мужчины, подстать черному магу из какой-нибудь фентезийной новеллы. Динамики, зашипев, словно разъяренная королевская кобра, исторгли из наэлектризованных недр надтреснутый старческий голос. Родион сдержанно улыбнулся, вспомнив, что за старик сейчас с ним разговаривает. Лесник из самой первой подмосковной деревеньки, где нашли окровавленный труп, знаменующий собой победное шествие Хирурга. Газетчики всегда умели называть убийц громко и даже «вкусно» как-то. Старик постоянно потирал руки и, не скрываясь, косился на бутылку водки, которую Родион предусмотрительно захватил с собой.

— Темно было очень… Я вышел пораньше, еще утречком хотел попасть в город. И в темноте не заметил… Я наступил на что-то осклизлое, подумал, что гнилуха и хотел уже вытащить ногу… А оказалось, что сапог торчит в грудине.

— Следы?

— Да там все волки затоптали! Помню, еще подумал, что волков в наших краях отродясь не было… Вяземов нажал на перемотку и, посчитав про себя до пяти, снова включил воспроизведение. Достал сигареты и быстро закурил.

Впереди, где-то на границе света фар и темноты лесной чащи промелькнула огромная тень, подняв в воздух облако пыли. Огромное такое облако, которое может отставить лишь олень или нечто покрупнее.

— Мертвец сидел у сосны. Поначалу я подумал, что страдалец заблудился и замерз ночью. Но, когда я тряхнул его за плечо, тот отвалился в сторону и на спине… Вот такая вот дыра была.

Родион хохотнул, припомнив, как лесник (журналист встречался с ним после четвертого убийства) приложил левую руку к сгибу локтя правой, демонстрирую этим размер раны. Сквозь эту рану Хирург вытащил печень и почки.

— А следы? Были следы?

— Ой! Да, полно, будто целая волчья стая побывала… Только никому не говори, а то сумасшедшим посчитают старика… — Да, конечно.

— Там, подальше за сосной были следы от керзачей, размера, наверное, сорок пятого, если не больше… Вяземов снова стал перекручивать кассету, ощущая при этом непонятную, ежесекундно нарастающую тревогу. Ему вспомнились детские страшилки, которые лично рассказывал девчонкам во дворе, бросая жуткие слова в сгущающиеся сумерки. Как там было? Жертва лежала в темном тупике лицом вверх. Волосы ее превратились в толстые сосульки из-за спекшейся крови. А крови было предостаточно, она затопила тупик и теперь медленно подсыхала. Немудрено, ведь у жертвы не было горла — остался лишь маленький кусочек кожи, соединяющий голову и плечи… А дальше, уводя в темноту, тянулись кровавые волчьи следы, превращающиеся, словно в страшной шутке Природы, в ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ. Оборотень вышел на охоту… Родион тихо вздохнул, жалея те давно прошедшие времена.

— Да-да, следы были. И человеческие и волчьи… Да, все свежие… Нет, никаких царапин на стволах… Органы? Легких не было… Да, обоих… Что?