А был ли убийца?

Этот разговор Вяземов записал, подсоединившись к телефону начальника отделения милиции села Победное. Не сказать, конечно, что журналист обычно брал с собой шпионскую аппаратуру, но однажды зачем-то захватил, еще раз убедившись в безошибочности интуиции. Сейчас же, она подсказывала, что в доме лесника Родиона ждет нечто очень важное. В бывшем доме лесника, как устрашающе не звучало бы.

Мужчина выключил магнитолу, пощелкал радиостанции, слушая хриплый шепот статических помех, и закурил вторую сигарету подряд. Дым горький и не такой уж приятный, как обычно. Вяземов на мгновение прикрыл глаза, воспользовавшись давно зарекомендовавшим себя способом собраться с мыслями. Итак, существует три варианта.

Шум ночного леса стал проникать в кабину, какой бы звукоизолированной ее не расхваливали.

Первый вариант: убийца-волк, причем попробовавший человечины. Да и гурман, скорее всего, если предпочитает «сладкое» мясо. Этот вариант выдерживал критику только в начале, дальше шел один бред.

Второй вариант: человек плюс волк. А почему бы и нет? Какой-нибудь отшельник, проживший в лесу несколько десятков лет, словно Маугли, приручает волка. И однажды, насмотревшись телевизора (хотя какой в лесу телек))), решает пустить своего мохнатого и клыкастого друга в дело… Тоже полнейшая чушь!

Третий вариант: и тут Родиону пришлось согласиться с ментами. Возможно, и правда существует сумасшедший, который охотится за органами и пытается свалить это на волка. Почему бы и нет? Но были ведь еще и разорванные горла, и следы огромных клыков на теле. В любом случае, будет сенсация.

Вяземов ухмыльнулся и потрогал «ТТ» во внутреннем кармане пиджака. Теперь нужно соблюдать осторожность, а не то окажется, что тот самый мужик из бара и есть Хирург… Господи! Вяземов от неожиданности самой мысли резко наступил на педаль газа.«БМВ» взвыл и просился в атаку на огромный ствол сосны, покоящийся посреди дороги… Родион открыл помятую дверь и вывалился в грязь. Откинулся на спину и облегченно вздохнул.

В какой-то момент, пока он боролся с подушкой безопасности, заполнившей всю кабину, ему показалось, что раздается шуршание бензина, тонкой струйкой вытекающего из пробитого бака. Ему по-настоящему стало страшно. Всю жизнь боялся сгореть заживо, как обычно бывает с наркоманами, уснувшими с зажженной сигаретой. В руку как будто сам забрался холодный «ТТ», и Вяземов прострелил чертову подушку.

И теперь, валяясь в грязи и слушая беспокойное эхо выстрела, скачущего меж стволов сосен, он начинал понимать, что может расстаться с очень драгоценной жизнью в любой момент. В этом лесу, в этой темноте, в этом кровавом волчьем кошмаре… Лес затих. Иногда где-нибудь испуганно вздыхал филин или погибала очередная сухая веточка. Но все равно было тихо.

Родион, крякнув, встал и с пистолетом на перевес отправился посмотреть на злосчастное дерево. Еще не дойдя нескольких шагов, в свете уцелевшей фары журналист разглядел чудовищные, свежие шрамы оставленные когтями на коре. На секунду мужчину охватила паника, рука заходила ходуном, будто в лихорадке. Но Родион справился. Он быстро развернулся, хватая на мушку кривые сосны и собственную мечущуюся тень.

Тихо и душно. Иногда острожный хруст, словно под чьей-то тяжелой ногой… Или лапой.

Фара, тот спасительный островок реальности, стала нервно подмигивать и постепенно угасать, словно боец после тяжелого ранения.

— Ничего. Вернусь в столицу с материалом и куплю себе «Мерс»… Главное уцелеть.

Хирург… Конечно, есть сомнения, но совпадение слишком очевидно. Эти сапоги, дорогие сигареты… Да и вообще, кто в здравом уме отправится на улицу в полночь, если прекрасно знает, что поблизости обретается убийца? Ответ: никто, кроме самого Хирурга!

Вяземов снова повернулся вокруг оси и вгляделся в темень, царящую по ту сторону поваленного ствола. Ему стало казаться, что он видит силуэт сторожки.

Фара, будто живая, ослепительно вспыхнула на последок и погасла. Тьма и ужас вцепились в единственного человека в этом лесу.

Вяземов осторожно попятился к дереву, целясь из «ТТ» в каждый сгусток мрака. Брюки от«Хуго Босс» зацепились за острый сучок ствола сосны. Он резво перемахнул на другую сторону и побежал.

Бег и мокрый ветер, бьющий в лицо. Впереди, пред глазами, привыкшими к темноте, маячит фигурка крохотного домика. Соломенная крыша царапает ночной воздух неряшливыми зазубринами. Мужчина спотыкается, но чудом удерживается на ногах, ощущая, что попавшееся на пути склизко, будто разлагающийся труп. «… Я наступил на что-то осклизлое, подумал, что гнилуха и хотел уже вытащить ногу… А оказалось, что сапог торчит в грудине»… Домик, теперь без сомнений, равнодушно наблюдал за бегущим мужчиной единственным черным окном. Где-то в чаще выстрелом сломалась ветка, а затем какая-то огромная тварь стала ломиться сквозь переплетенные ветви кустарников и стволы уродливых сосен.

Древесина стонала под неподъемным телом, проснувшиеся звери истерически вопили, разлетаясь и разбегаясь.