А Люциус все еще жив…

Надо ли говорить, что был я чрезвычайно зол. Согласитесь, это безобразие — десять утра, четыре часа, как мы в этой варварской стране, а я все еще скитался в поисках пристанища! И все напрасно. Вот будь мы дома, я сразу нашел бы себе уютный замок с подземельем и башенками, а тут — сплошные бетонные коробки с окнами, да еще поделенные на клетушки-квартиры. Вы как хотите, а я лично проживать с соседями не согласен! Хватило когда-то в молодости, хватит. Опять здороваться с тетушками, слушать ругань за стеной, засыпать под звуки радио… увольте, это не для меня. И ведь попробуй, возрази! Тут же запишут в наркоманы или террористы! И спасибо, если не в проститутки. Поэтому — решительное нет! Такая жизнь недостойна Моего Свирепчества! Так что я был полон решимости найти отдельное и не слишком крупное здание. А уж потом, когда время придет, заставить аборигенов построить мне такой дворец, какой я пожелаю. Если, конечно, хоть кто-нибудь уцелеет. С такими вот мыслями я продолжил поиски. И нашел! Очередные неприятности на свою голову. Ну просто безобразие, чтоб мне облезть! Хотя куда дальше-то, если подумать. Ладно, это совершенно неважно. Важно то, что очередное найденное нами здание оказалось очередным же рассадником проблем! Вот с виду ни за что не скажешь — три этажа, колонны у входа, высокая дверь, скверик за кованой решеткой… чудно и благообразно. Зато внутри… внутри это ужас и ад кромешный, а именно, школа! Как, ну как люди вообще умудряются там работать, а? Клянусь поясом верности Моргаузы, они святые! Маглы, вы идиоты, раз еще не кланяетесь в ноги людям, которые учат ваших чокнутых детей! И подростков — о, эти подростки! Как же я их… впрочем, об этом позже, вернемся к фактам. Для начала, никогда я не думал, что какие-то несчастные школьники, да еще и маглы, сумеют обратить в бегство самого МЕНЯ! А ведь сумели, и как! Для начала я восемьдесят шесть раз услышал: «А у вас спина белая!» Извертелся весь, пытаясь сообразить, почему белая, пока не понял, что это первоапрельская шутка такая! Решил исправить положение и вломился на урок с целью террора, но тут же вылетел обратно, как ошпаренный — мрачный трудовик, благоухающий мощным перегаром, послал странными словами по непонятному адресу. Долохов, что характерно, покраснел как девица и наотрез отказался переводить! Я был так удивлен, что даже не наказал его за дерзость, а попытался прояснить ситуацию, поймав в коридоре завуча, но та побагровела и заявила, что я бесстыжий похабник! Кажется, она даже планировала врезать мне толстой тетрадью, которую держала в руках. Я обиделся, и воздел было палочку, намереваясь зловредную тетку проклясть до седьмого колена, как вдруг случилось светопреставление! Затарахтел звонок, да так, что я на полдня оглох на левое ухо, послышался шум и топот, двери распахнулись, и в коридор вылетела ревущая толпа! Они сшибли с ног Люца, оттоптали Сивому все четыре лапы, осмеяли прическу Беллы, отчего она разрыдалась, и уронили мне на ногу тяжеленный портфель! Остальным повезло больше, их всего лишь заставили вжаться в стены, стараясь убраться с дороги этого неуправляемого стада. И какие, спрашивается, проклятия в такой ситуации, тут бы самим уцелеть! С потерями в виде пуговиц и отдавленных ног, выбрались из толпы и добрались до вестибюля, где попытались выйти из здания. Но тут нам преградила дорогу полуслепая старуха-гардеробщица, громогласно требовавшая разрешение от учителя и угрожавшая позвать директора. Видимо, сослепу приняла нас за группу старшеклассников, решивших улизнуть на улицу покурить. Люциус проявил инициативу и подпалил вешалку, чтобы старуха отвлеклась на пожар и от нас отцепилась, но не тут-то было. Старушенция схватила огнетушитель и недолго думая засветила им Малфою промеж глаз! Вернее, попыталась засветить, мой скользкий друг, разумеется, увернулся. Правда, нам от этого легче не стало, ибо чертова штуковина, брякнувшись об пол, зашипела, зафыркала и торжественно взмыла к потолку на хвосте из белоснежной пены! Надо признать, зрелище было впечатляющее. А уж когда Амикус изловчился эту пакость поймать, стало и вовсе глаз не оторвать. Он летал по вестибюлю по сложной траектории, словно спятивший воробей, да еще в обнимку с огнетушителем. Пару раз его звучно приложило о стену; после третьего шлепка они, наконец, расстались, и Амикус полуобморочно стек по этой самой стенке, а красный баллон завертелся на месте, плюясь остатками пены. Пришлось срочно уносить ноги, таща на себе нашего героя Кэрроу — отважного покорителя воздушного пространства школьного вестибюля, уворачиваясь от фыркающего пеной огнетушителя. Но окончательно чашу моего терпения переполнили старшеклассники, курившие в кустах за спортплощадкой. Я, как честный покоритель мира и народов, его населяющих, подошел к ним и сказал, чтобы трепетали, ибо Я — их Господин и Повелитель ныне, присно и вовеки веков. Они сфокусировали на мне мутные взгляды, и один полюбопытствовал: «Дарт Вейдер, в натуре, где шлем потерял?», а второй пробормотал: «Уйди, глюк, мы не в затяг!» После чего оба начали дебильно ржать, поминая какое-то Дроботенко и стенд с гербарием, который кто-то скурил. Причем вместе со стендом. Что они имели в виду я так и не понял. Обиделся так, что даже не проклял мерзавцев как следует! Да и как не следует тоже не проклял. В общем, зря день прожил, между нами говоря.