А ты летал в грозовую тучу?

— Мама погибла, когда мне было тринадцать, — Белл отхлебнула зелье и продолжила: — Они были драконологами, вместе поехали в экспедицию, и одна дракониха напала на маму. Это случилось на глазах у папы, но он не смог ничего сделать.

— Переживал?

— А как ты думаешь? Через год, в день её смерти, он пропал без вести в тех самых горах, где она погибла. Его не сразу нашли — сказали, не удержался на скале… Мои родители написали много работ по драконологии, — Белл указала на книжную полку и продолжила после паузы: — Ему было тяжело без мамы, но мне до сих пор кажется, что меня предали. Ведь у него была я, понимаешь? — она горько усмехнулась и посмотрела на Маркуса. — А твои родители?

— Мама умерла три года назад от драконьей оспы — так что, можно сказать, она тоже пострадала от драконов. Это было как-то… нелепо. Кто сейчас болеет драконьей оспой? Поехала навестить тётку в Абердине… Меня к ней даже не пустили попрощаться, сказали, карантин.

— А папа?

— Ну, — Маркус усмехнулся, — тут наши истории расходятся. Мой отец недолго страдал, а сейчас подбирает для меня подходящую мачеху. Да он и до смерти мамы… Да.

— Бывает, — философски заметила Белл, допивая зелье.

Вдруг внизу послышались шаги и стук.

— Ты уверена, что бабушка сюда не зайдёт? — спросил Маркус. — Не то чтобы я стеснялся, но…

— Во-первых, она плохо видит, — заметила Белл, — а во-вторых, бабушка знает, что у меня режим. Я рано ложусь и рано встаю, чтобы бегать.

— Ты бегаешь? — удивился Маркус.

— Постоянно.

— И быстро?

— Хочешь проверить?

— Обязательно! Но не сегодня. Кстати, прямо за моим забором начинается чудная беговая дорожка. Посмотрим, кто первый добежит до леса, — он повернулся к Белл и добавил: — Послезавтра, в шесть утра. Завтра мне надо отоспаться.

— В полшестого, — она отставила бутылку и спросила: — Любишь бег?

— Он прочищает мысли.

— Именно, — она кивнула. — Сколько миль в день пробегаешь?

— Когда как. Стараюсь не меньше трёх. А ты?

— В зависимости от загруженности головы мыслями, — уклончиво ответила Белл. — Когда две, когда пять.

Он с уважением окинул её подтянутую фигуру. Белл сидела, сложив по-турецки длинные стройные ноги. Маркус подумал, что был бы не прочь в качестве следующего соревнования побороться с ней на ковре.

— У меня в гостиной камин, так что домой отправишься с комфортом, — сказала Белл, вежливо улыбнувшись. Ямочка на щеке появилась на мгновенье и тут же исчезла. У Белл были грустные глаза, и Маркусу не хотелось уходить.

— Знаешь что, Белл… Я придумал для себя ещё одно испытание.

— Я смотрю, ты не сдаёшься? Если это ночной полёт, то у тебя опять проблемы — я слишком хорошо знаю местность.

— Нет, на сегодня хватит полётов. Пусть это будет… соревнование поцелуев.

— Что? — удивлённо фыркнула Белл.

— Испугалась?

— Да есть чего, знаешь ли, — она усмехнулась ему в лицо. — Дольше трёх секунд я не выдержу.

— Правило простое — кто первый скажет «хватит», тот и проиграл.

— Какое глупое правило…

— Соглашайся, что ты теряешь?

— М-м-м… — Белл скептически глянула на его плечо. — У тебя на свитере остатки мятного мороженого.

— Это поправимо, — Маркус быстро стянул свитер. — Я умылся и прополоскал рот.

— Звучит не слишком аппетитно, Флинт.

— Белл, у нас четыре-ноль… Дай мне шанс сравнять счёт, иначе я нескоро от тебя отстану.

Маркус поднялся с ковра и подал ей руку, Белл неуверенно встала и тут же попятилась назад. Маркус взял её вторую руку и сделал шаг вперёд; она снова попятилась. Он снова шагнул, она снова отступила. Когда они добрались до стены между шкафом и полками, отступать было некуда. Маркус поднял её ладони и прижал к стене. На секунду в его поле зрения попали наручные часы — они были повёрнуты не в ту сторону и записывали не то, что нужно, но Маркус был уверен, что у него ещё всё впереди.

— Это просто смешно, — усмехнулась Белл. — В чём мы соревнуемся? Кому-то же придётся остановиться…

— Да, но это точно буду не я, — сказал Маркус и поцеловал её.

Её губы оказались приятно мягкими; сначала Белл почти не отвечала на поцелуй, лишь настороженно смотрела ему в глаза. Он медленно и осторожно водил языком по её губам, искренне радуясь бонусу этого вечера. Наконец Белл выдохнула, прикрыла глаза и стала отвечать, тоже медленно и осторожно. Маркус подался вперёд, прижимая её к стене. Их поцелуй постепенно стал горячее; с равномерными промежутками они делали небольшие перерывы, молча смотрели друг на друга, а потом продолжали. Скоро он почувствовал, взгляд у Белл стал пьяным, а тело тяжёлым — он прижал её сильнее к стене и в очередную паузу спросил:

— Ты не хочешь сказать «хватит», Белл?

— Очень хочу, но я не люблю проигрывать, — ответила она, переводя дыхание.

— Мне всегда будет мало, теперь я это точно могу сказать, — с усмешкой добавил он. — Так что держись.

И они снова поцеловались. Их пальцы переплелись, но поцелуй всё ещё не был слишком пылким. Когда они снова прервались, Белл вдруг спросила:

— Маркус, у тебя есть кто-нибудь?

Он опешил.

— Нет. А что?