Фандом: Гарри Поттер. …все равно Рон Уизли никогда не умел врать, — подумал Драко… Стыдятся ли они, делая мерзости? Нет, нисколько не стыдятся и не краснеют«.»
20 мин, 21 сек 17301
— Ну да, у остальных гриффиндорцев детство в заднице играло, и, наверное, гордыня в какой-то степени.
— Гриффиндорцев, — протянул Драко. — Охуеть.
— Вспоминаешь?
В голове и правда начали всплывать образы.
Все началось с воспоминания, когда он вошел в купе, где сидел Гарри, они познакомились, а потом притащился Рон и уже к концу поездки они все практически дружились. Вот только куда подевались Кребб и Гойл?
Драко вспомнил, как Шляпа распределила его в Гриффиндор, счастье и одновременно страх перед отцом. Вспомнил первый из многочисленных вопиллеров, и как потом Рон предлагал перевестись вдвоем в Рейвенкло — им обоим Шляпа предложила такой вариант, но правилами, как потом поведала Гермиона, перераспределение запрещалось.
Потом в голове возник эпизод, как практически весь факультет устроил ему бойкот, когда Люциус принял сторону Волдеморта, а Драко так сильно переживал за маму, что готов был последовать его примеру. Но это длилось не так долго, во многом, конечно, из-за Рона: слишком уж эффектно он начал заступаться за Драко. Рон лучше всего понимал его, ведь все Уизли состояли в Ордене Феникса и постоянно ходили по лезвию ножа, особенно после очередного возрождения Волдеморта — какое оно было по счету, третье, четвертое?
В голове появились новые и новые образы. Полеты над озером, прогулки по ночному Хогвартсу. Очень яркой вспышкой вдруг сверкнуло воспоминание, как они с Роном стянули мантию-невидимку у Гарри, бродили вдвоем по коридорам школы, разговаривали обо всем и ни о чем, а потом вдруг поцеловались — впервые. Он помнил запах цветущих деревьев, мокрой земли и волос Рона. И когда они шли обратно, наткнулись на целующихся Гарри с Гермионой — когда те стали старостами, то как-то особенно сблизились. Горячее дыхание Рона опалило ему ухо, когда тот прошептал: «Наконец-то до них доперло».
Факультетские вечеринки, квиддичные матчи, каникулы, которые он проводил в Норе. Их дом оказался достаточно большим, чтобы принять его к себе, но особенно Драко любил самую верхнюю комнату — спальню Рона, большую, свободную, светлую, практически белую. Они часами сидели на широких подоконниках даже холодными зимами, настолько хорош был вид из окна. И там всегда пахло древесиной.
Но.
— Что бы мы вчера там ни пили или ни принимали, меня сильно подбило, — протянул он. — Даже сейчас немного ощущение нереальности.
— В каком смысле? — Рон переполз к нему под бок и обнял. Драко положил голову к нему на плечо.
— Ну вот вспоминаю имена наших друзей, и, бля, они им словно не подходят. Вот Гермиона, например. Какая из нее Гермиона?
— Все ей подходит, не гони.
— Или вот Дин. Блядь, да он же вылитый Гэри!
— Малфой, завали уже.
Малфой.
Странно, Рон же с первого курса не называл его так. Придумывал дурацкие клички, вроде «Пирожочка» и никогда не мог объяснить их смысл.
Драко чувствовал: что-то не так.
— Бля! Рон, а я всегда так ругаюсь? — нахмурился он. Драко знал, что ответ здесь однозначный, он вспомнил много эпизодов, где то и дело вставлял грязные словечки. Но вдруг эта привычка показалась ему чужой, какой-то лишней конечностью, к которой он приспособился, но избавился бы при первой же возможности.
— Да, твоя мама никогда не простит, что я испортил ее воспитанного ангелочка.
— И что я так быстро изменился. Этого она тоже не может простить. Но не тебе, а просто.
— Ты мне не рассказывал.
— Возможно. В голове все так запуталось, еще утром я думал, что у меня есть жена, сын, я считал себя слизеринцем. Какой из меня слизеринец, скажи, а? — засмеялся он.
— Самый настоящий, — тон голоса Рона изменился, его спокойствие пропало, Драко услышал дрожь, — Малфой, ты — слизеринец.
— Рон?
— Вставай, сонная ты мразь! — почти проорал он ему в ухо.
Драко одернулся от Рона и уставился во все глаза. Он так опешил, что не успел увернуться, когда Рон со всей силы ударил его по лицу.
И…
Драко подскочил на софе и схватился за щеку.
В комнате почему-то было темно, что странно, разве окна не выходили на солнечную сторону?
На полу перед диваном сидел Уизел.
— Ну что, отличная из нас парочка вышла, а? — ухмыльнулся он.
— Чт…
— Судя по твоему бормотанию, ты ради меня даже в Гриффиндор попал.
Драко потребовалось несколько минут, чтобы окончательно проснуться и собрать кусочки пазла.
— Ты мне любовное зелье подсунул?!
— Ага-а, — протянул Рональд и хохотнул. — Легкая разновидность, не вызывает привязанности, просто являешься человеку во сне, а там…
— Ты кретин, Уизли! — закричал Драко. — Нельзя с таким играть, я и с ума сойти мог!
— О, ты просто не видел мою реакцию, когда мне Джордж приснился в таком вот сне. Два дня блевал, и еще неделю есть не мог. А расскажи-расскажи, тебе там что привиделось?
— Да пошел ты! — бросил Драко и начал одеваться.
— Гриффиндорцев, — протянул Драко. — Охуеть.
— Вспоминаешь?
В голове и правда начали всплывать образы.
Все началось с воспоминания, когда он вошел в купе, где сидел Гарри, они познакомились, а потом притащился Рон и уже к концу поездки они все практически дружились. Вот только куда подевались Кребб и Гойл?
Драко вспомнил, как Шляпа распределила его в Гриффиндор, счастье и одновременно страх перед отцом. Вспомнил первый из многочисленных вопиллеров, и как потом Рон предлагал перевестись вдвоем в Рейвенкло — им обоим Шляпа предложила такой вариант, но правилами, как потом поведала Гермиона, перераспределение запрещалось.
Потом в голове возник эпизод, как практически весь факультет устроил ему бойкот, когда Люциус принял сторону Волдеморта, а Драко так сильно переживал за маму, что готов был последовать его примеру. Но это длилось не так долго, во многом, конечно, из-за Рона: слишком уж эффектно он начал заступаться за Драко. Рон лучше всего понимал его, ведь все Уизли состояли в Ордене Феникса и постоянно ходили по лезвию ножа, особенно после очередного возрождения Волдеморта — какое оно было по счету, третье, четвертое?
В голове появились новые и новые образы. Полеты над озером, прогулки по ночному Хогвартсу. Очень яркой вспышкой вдруг сверкнуло воспоминание, как они с Роном стянули мантию-невидимку у Гарри, бродили вдвоем по коридорам школы, разговаривали обо всем и ни о чем, а потом вдруг поцеловались — впервые. Он помнил запах цветущих деревьев, мокрой земли и волос Рона. И когда они шли обратно, наткнулись на целующихся Гарри с Гермионой — когда те стали старостами, то как-то особенно сблизились. Горячее дыхание Рона опалило ему ухо, когда тот прошептал: «Наконец-то до них доперло».
Факультетские вечеринки, квиддичные матчи, каникулы, которые он проводил в Норе. Их дом оказался достаточно большим, чтобы принять его к себе, но особенно Драко любил самую верхнюю комнату — спальню Рона, большую, свободную, светлую, практически белую. Они часами сидели на широких подоконниках даже холодными зимами, настолько хорош был вид из окна. И там всегда пахло древесиной.
Но.
— Что бы мы вчера там ни пили или ни принимали, меня сильно подбило, — протянул он. — Даже сейчас немного ощущение нереальности.
— В каком смысле? — Рон переполз к нему под бок и обнял. Драко положил голову к нему на плечо.
— Ну вот вспоминаю имена наших друзей, и, бля, они им словно не подходят. Вот Гермиона, например. Какая из нее Гермиона?
— Все ей подходит, не гони.
— Или вот Дин. Блядь, да он же вылитый Гэри!
— Малфой, завали уже.
Малфой.
Странно, Рон же с первого курса не называл его так. Придумывал дурацкие клички, вроде «Пирожочка» и никогда не мог объяснить их смысл.
Драко чувствовал: что-то не так.
— Бля! Рон, а я всегда так ругаюсь? — нахмурился он. Драко знал, что ответ здесь однозначный, он вспомнил много эпизодов, где то и дело вставлял грязные словечки. Но вдруг эта привычка показалась ему чужой, какой-то лишней конечностью, к которой он приспособился, но избавился бы при первой же возможности.
— Да, твоя мама никогда не простит, что я испортил ее воспитанного ангелочка.
— И что я так быстро изменился. Этого она тоже не может простить. Но не тебе, а просто.
— Ты мне не рассказывал.
— Возможно. В голове все так запуталось, еще утром я думал, что у меня есть жена, сын, я считал себя слизеринцем. Какой из меня слизеринец, скажи, а? — засмеялся он.
— Самый настоящий, — тон голоса Рона изменился, его спокойствие пропало, Драко услышал дрожь, — Малфой, ты — слизеринец.
— Рон?
— Вставай, сонная ты мразь! — почти проорал он ему в ухо.
Драко одернулся от Рона и уставился во все глаза. Он так опешил, что не успел увернуться, когда Рон со всей силы ударил его по лицу.
И…
Драко подскочил на софе и схватился за щеку.
В комнате почему-то было темно, что странно, разве окна не выходили на солнечную сторону?
На полу перед диваном сидел Уизел.
— Ну что, отличная из нас парочка вышла, а? — ухмыльнулся он.
— Чт…
— Судя по твоему бормотанию, ты ради меня даже в Гриффиндор попал.
Драко потребовалось несколько минут, чтобы окончательно проснуться и собрать кусочки пазла.
— Ты мне любовное зелье подсунул?!
— Ага-а, — протянул Рональд и хохотнул. — Легкая разновидность, не вызывает привязанности, просто являешься человеку во сне, а там…
— Ты кретин, Уизли! — закричал Драко. — Нельзя с таким играть, я и с ума сойти мог!
— О, ты просто не видел мою реакцию, когда мне Джордж приснился в таком вот сне. Два дня блевал, и еще неделю есть не мог. А расскажи-расскажи, тебе там что привиделось?
— Да пошел ты! — бросил Драко и начал одеваться.
Страница 5 из 6
