А — значит атом

Три года назад, когда умер отец Эрика, он месяцами спал в его рубашках, чтобы справиться с потерей. Запах того, кто больше никогда не будет рядом, заставлял его девятилетний ум забывать эту ужасную правду хотя бы на время сна. Так что он сразу понял, что Герхард делает то же самое, и хаос снаружи заставлял их чувствовать себя так, будто они снова теряют своих отцов.

Но когда Эрик протянул руку своему кузену, чтобы утешить его, тот только посмотрел на него и спросил:

— Когда это произойдет? Думаешь, это будет сегодня?

— О чем ты говоришь, милый? — голос был слишком взволнованным, но Эрик подавил эту тревогу и попытался сделать так, чтобы шутливый тон казался его кузену храбростью.

Герхард снова лишь посмотрел на него, будто даже не узнавая. Только после того, как раздались выстрелы, и дядя Герман пробежал мимо в сторону комнаты близняшек, Герхард наконец схватился за своего старшего кузена. Он так сильно дрожал, что Эрик боялся сломать его, если прижмет к себе слишком сильно.

Их дед перекрикивался с матерью, давая ей инструкции собрать только самое необходимое и бросить все остальное. Дядя Герман снова появился в гостиной с Кларой на руках. Джоанна следовала за ними. Она пыталась надеть носок на ногу сестры и все повторяла, что Клара испачкается и замерзнет без него.

Но взрослые были заняты более неотложными проблемами. Дядя Герман ненадолго поставил Клару на пол, чтобы достать документы, подделанные несколько недель назад в предвидении неминуемой угрозы.

— Это будет сегодня, правда же, Эрик? — тихо пробормотал Герхард, отстраняясь от своего кузена. — Папа всегда знал, что они придут за нами, — добавил он, глядя на него расширившимися, невидящими глазами.

— Что будет сегодня? — Джоанна потянула Клару за руку и посмотрела на брата хмурым взглядом. — Ты снова пугаешь нас! Эрик, скажи Герхарду, что это не смешно.

Эрик хотел соврать девочкам, но мать вклинилась между ними и тихим голосом сказала ему помочь со сбором вещей.

— Возьми только немного одежды для себя, Герхарда и близняшек, — сказала она, почти грубо толкая его в сторону коридора. — И если у тебя остались какие-то деньги от работы по дому и подработок прошлым летом, спрячь их в нижнее белье и храни там!

На одно запыхавшееся мгновение их взгляды встретились. То, какими красными и опухшими, но все же светящимися уверенностью были глаза матери, вызвало у Эрика желание броситься к ней и прижать к себе. Но она крикнула:

— Иди же, Эрик! Мы должны уйти сейчас или не уйдем никогда!

Возвращаясь в тоннели, семья из шести человек искала убежище на другом конце канализации. Близняшки обхватывали руками талию Эрика с обеих сторон, Герхард шел позади, положив руку ему на спину.

— А сейчас тихонько, милые, — сказала мать, она держалась за руку деда, который вел их все это время. Пробираться по сырым узким проходам, где спертый воздух заставлял кашлять и давиться, было немалым подвигом. Эрик должен был идти очень уверенно, потому что с ним были близняшки, которых нужно было направлять, и Герхард, цепляющийся за его спину, которому нельзя было позволить отстать.

Спустя то, что показалось ему часом, а в реальности, должно быть, заняло не больше пятнадцати минут, их семья выбралась из тоннеля. Эрик почти перестал дышать из-за запаха внутри, но как только они вышли на свежий воздух, вдохнул, а потом задышал жадными глотками, посмеиваясь от облегчения.

Герхард и близняшки тоже улыбались, сверкая глазами, хотя в их движениях все еще прослеживалась усталость. Пятна сажи покрывали лица и руки, но в целом их внешний вид мог быть намного хуже.

Дед усмехнулся и раскрыл объятия Кларе и Джоанне, которые незамедлительно бросились к нему, когда… с небольшого расстояния раздался выстрел.

Пуля попала Кларе в ногу.

Она закричала и схватилась за сестру, которая была к ней ближе всего. Дед закрыл собой девочек от дальнейшей атаки, а Эрик бросился к матери, но та закричала:

— Нет! Герхард!

Пули прорезали воздух, врезаясь в мягкую плоть.

За ними последовал стон его деда. Горловой звук, как у старого раненого животного, которое никогда не ощущало себя более беспомощным, чем в этот момент.

Эрик резко остановился и развернулся, чтобы вернуться к кузену, но как только он посмотрел в его направлении, то понял, что опоздал. Мальчик схватил ртом воздух один раз, второй, слезы и слюна были размазаны по его подбородку, глаза остекленели, плечи поникли. Три отверстия от пуль зияли на его груди.

Кровь пропитывала его пыльную рубашку, и Эрик никогда раньше не видел ничего настолько же красного.

«Папа всегда знал, что они придут за нами».

Эрик вовремя поймал Герхарда, не позволив его телу упасть на землю. Он сжимал и встряхивал его, не в силах поверить, даже когда смерть смотрела на него в ответ. Но его кузен все еще был таким теплым, его карие глаза были открыты.

«Почему я бросил тебя? Я сначала должен был убедиться, что ты в безопасности».

— Ее носок! — Джоанна хныкала всего в нескольких шагах от Эрика. — Деда, ее носок теперь такой грязный! Почему он красный?