Ackerman Ties: The Letter

— Ты спрашиваешь это у человека, который плечом к плечу служит с тобой не первый год… Я знаю тебя намного лучше, чем ты думаешь, коротышка, — Ханджи подошла и села рядом. — К тому же я не раз ловила вас с Эрвином на крыше нашего штаба, но на мое счастье, вы всегда были увлечены друг другом настолько, что не замечали меня — или делали вид, что не замечали… А я старалась от греха подальше поскорее ретироваться оттуда.

— Верное решение, — хмыкнул Леви и сделал еще один глоток из бутылки.

— Как ты? — обеспокоенно спросила Ханджи.

— А ты как? — в тон ей произнес Леви, стараясь уйти от ответа.

— Так же, как ты, — внимательно взглянув на Леви, ответила Ханджи и перевела взгляд на звездное небо. — Я просто хочу сказать, что, несмотря на смерть Эрвина, у тебя остался друг, который всегда будет рядом с тобой и выслушает. Я понимаю, что не сравнюсь с ним — никто не займет в твоем сердце его место, но по крайней мере, ты не одинок…

Оба замолчали, уставившись на иссиня-черное небо, по которому словно бриллианты рассыпались звезды.

— Тебе ведь так же больно? — через некоторое время спросил Леви. — Тот мальчишка, что вечно таскался хвостом за тобой с самого первого дня службы и смотрел на тебя как на божество. Ты ведь любила его…

— Любила, — просто ответила Ханджи и забрала у Леви бутылку — сделав глоток, она поморщилась от того, насколько крепкий был напиток. — Но очень боялась обжечься и не подпускала его слишком близко. Ты ведь знаешь, быть разведчиком не предполагает долгой и счастливой жизни. С момента вступления в Легион мы словно ходим по краю очень острой бритвы, одно неправильное движение — и верная смерть. Но даже то, что мы отгораживаемся от всех, не спасает от боли. Сейчас я очень жалею, что не рассказала ему о своих чувствах. Он пожертвовал жизнью, спасая меня, но так и не узнал, что я его люблю.

— С Эрвином все было несколько иначе, — Леви с грустью посмотрел на подругу; он впервые говорил с кем-то об их отношениях. — Дай ему надраться в стельку, Эрвин всем бы рассказал о своей любви. Ни один разведчик не остался бы не проинформированным об этом. Приходилось взывать к его голосу разума и следить за тем, чтобы он не перебрал лишнего.

— Я тебе открою секрет: вся разведка знала о вас двоих, ну, кроме молодняка, хотя это был лишь вопрос времени, — Ханджи фыркнула и толкнула друга в плечо. — Но у всех хватало такта молчать об этом, отчасти из-за того, что все мы семья и прикрываем друг друга, а отчасти из-за страха перед тобой. Никто не хотел сокращать свою и без того короткую жизнь. Даже ходила байка, вроде: «Если боишься встречи с титанами и хочешь покончить жизнь самоубийством — спроси у капитана, что он по ночам делает в покоях командора».

— Ах вы свиньи… — Леви улыбнулся впервые со времен коронации Хистории.

— Я верю, что однажды мы встретим их вновь, — произнесла Ханджи и опять перевела взгляд на небо. — Не может быть, чтобы в той жизни было хуже, чем здесь. Мы родились в аду и до сих продолжаем в нем жить… И когда мы выполним наш долг, мы отправимся к ним — они будут ждать нас с распростертыми объятиями, отдохнувшие и радостные. И мы сможем уткнуться им в грудь, почувствовать их запах, ощутить, как их теплые руки нас обнимают, и это будет стоить всего того ужаса, что мы пережили здесь.

— Звучит неплохо, — ответил Леви, не отрывая взгляда от неба.

— Очень даже неплохо, — Ханджи положила голову на плечо друга.

Так они и сидели, два разбитых, доведенных до отчаяния человека, которым предстояло пройти вместе тяжелый путь и взять на плечи бремя ответственности, которое несли их любимые, и только иссиня-черное бархатистое небо с россыпью звезд-бриллиантов возвышалось над ними, разделяя их горечь утраты и давая лучик надежды, что не все еще потеряно, что есть еще смысл жить.