Адаптация Акрид

От лифта надо пройти вперед и за угол, по выкрашенному в казенный зеленый цвет коридору, оплетенному толстыми проводами, мимо стальных шкафов и штабелей картонных ящиков. За железной дверью, крашеной в тот же унылый цвет — обширный полуподвал. Здесь стояли пыльные стеллажи, заставленные коробками, рулонами, стопками папок и брошюр. Сумрак едва разгоняли полосы света из узких окошек под потолком.

Посреди царства забвения и пыли, новенький письменный стол, телефон и кресло смотрелись, как «Аполлон» на лунном грунте.

Перевод с повышением, первым пунктом которого стало получение собственного кабинета, изрядно напоминал ссылку. Меня решили запрятать в дальний чулан, от греха подальше. Ожидаемый исход.

Мне это было по душе.

Первое, что я сделал в своем новом кабинете — прицепил к двери скотчем плакат с НЛО:

«Мы не одиноки».

Поставил на стол ноутбук, подключил к розетке, запустил в медиа-плеере случайное воспроизведение — выпал «Gyroscope», In flames.

Я устроился в кресле поудобнее, закинул ноги на стол. Раскрыл купленный у метро тонкий журнал «Заурядные метеозонды» (на плохой бумаге, с нелепыми кричащими заголовками и фото ужасающего качества).

И стал ждать, когда зазвонит телефон.

Переносчица

Всю ночь накануне по области шли дожди. Берег затянут туманом, сыро и зябко.

Я иду по краю пляжа, подняв воротник пальто, спрятав в карманы руки, стынущие даже в перчатках.

Впереди в белесой мгле мерцают размазанные красно-синие отсветы проблесковых маячков, пару раз блеснули фотовспышки, слышатся голоса.

— Похоже на месте, Молчанов? — говорит Спицына.

Несмотря на то, что я еще затемно разбудил ее своим звонком, несмотря на наш впечатляющий автомобильный бросок через пол-области и теперешние блуждания в стылом тумане, выглядит она безупречно. Только чуть покраснел от холода кончик тонкого носа.

— Знаешь, — говорю я. — А ведь это место… Оно мне знакомо.

С самого утра я пребываю в состоянии дежавю. Спицына вопросительно смотрит на меня. Узкими пальцами в черной замше поправляет рыжие пряди, растрепавшиеся от ветра.

— В начале девяностых мы жили тут с родителями, что-то около двух месяцев. Отцу предоставили казенную дачу, по его министерским каналам… Странно…

— Ничего странного, — улыбается Спицына. — В то время у нас в ходу была номенклатурная система, так что…

— Нет, я про другое. С тех пор я никогда здесь не был. Странно вернуться сюда… Тем более — вот так.

Путь нам преграждает широкая желтая лента, края которой теряются в тумане. За ней стоит краснощекий усатый сержант в синей ветровке со светоотражающими полосами и белыми буквами Д. П.М. О. Едва завидев нас, он вскидывает ладонь, начинает простужено сипеть что-то вежливо-запретительное.

Мы синхронно вытаскиваем из пальто узкие кожаные книжечки:

— ФАБИН. Агенты Молчанов и Спицына.

Полицейский с интересом пялится на наши жетоны. Из тумана позади него выплывают лысина и круглые стекла очков.

— Сержант, пропустите, это мои люди, — торопливо говорит Костин, подходя. — Приветствую… Следуйте за мной.

Я оттягиваю вверх желтую ленту. Спицына ныряет под нее, придерживая волосы.

— Наконец-то дождался вас, — раздраженно цедит Костин. — Что, в пробку попали?

— В три пробки, если быть точным.

— А прицепить «ведерко» не догадались?

— Догадались. Нас из-за него дважды тормозили областные «магистралы».

Костин досадливо кривится, ведет нас вперед. Туда, где в свете синих и красных всполохов толпятся люди в серых плащах, форменных ветровках и обтянутых клеенкой фуражках. Один за другим они уступают нам дорогу, вот уже видны открытые двери кареты «скорой». Из-за спины парамедика выглядывает край носилок, бессильно откинутая тонкая женская рука. Бледно-серая кисть перевита темными венами.

Спицына ныряет внутрь, тормошит парамедика, ловко меняет замшевые перчатки на латексные.

— Обнаружили около часа назад. Местные сперва подумали, что готова. У нее, это…

Костин морщится, стаскивает очки, трет пальцами переносицу, пытаясь вспомнить слово. Судя по всему, вообще не спал.

— Без сознания, акроцианоз, пульс нитевидный, сто тридцать, — бросает через плечо Спицына. — систолическое шестьдесят, шок в торпидной фазе…

— Шок, — бормочет Костин. — Тут у всех шок. Охранник таунхауса поднял всех на уши. Решил устроить себе вечеринку, пригласил подружку. Прилично накачались, отправились на променад к озеру. Черт знает, что было дальше… Но в два пятьдесят четыре он принялся названивать в пожарную часть. Мол, у него тут гигантский огненный шар визуально наблюдается. Я, как приехал, велел все оцепить, ленту навесил. Журналисты, небось, пронюхали уже? Видели что-нибудь у оцепления?

Я кивнул:

— Мы там через ваших парней еле пробились. Но какой-то автобус рядом был, с тарелкой спутниковой.

— Зар-раза.

— Так что там насчет НЛО?