Фандом: Гарри Поттер. После победы над Волдемортом в Хогвартсе организован дополнительный курс для тех, кто не смог окончить школу в позапрошлом, 1998, учебном году. Гарри, Гермиона, Рон и многие другие вновь возвращаются к учёбе. Казалось бы, всё должно быть хорошо — враги повержены, наступила новая мирная жизнь. Однако героев ждут испытания иного рода. На этот раз проверке подвергнутся незыблемая дружба и взаимная любовь.
317 мин, 21 сек 23349
Гермиона выпрямилась, тряхнула распущенными волосами, достала перо и пергамент.
Дверь в кабинет директора открылась. Макгонагалл сидела за столом и что-то быстро писала.
— Разрешите войти, профессор?
— Вы уже вошли, дорогая. Что вас привело?
— Я хочу перевестись в Шармбатон.
— Вы в своём уме?
— Да, профессор.
— Мне кажется, у вас жар, — Макгонагалл подошла и потрогала Гермионе лоб.
— У меня нет жара, и я хотела бы начать процедуру немедленно, — Гермиона положила на стол бумагу с заявлением.
— Но с чего такая спешка? У вас неприятности? Вас кто-то обидел? Вы скажите, мы разберёмся!
— Нет, профессор. Никто меня не обидел. Я просто нуждаюсь в смене обстановки. Здесь всё напоминает мне о погибших товарищах, и я устала! Устала от чувства вины перед ними! — Гермиона сама не осознала, что повторяет слова Гарри. — Я думаю, на новом месте у меня всё сложится лучше.
— Но как же… ваши друзья? Поттер, Уизли? Разве они не помогают вам справиться со стрессом?
— Да что они могут?! — вдруг зло воскликнула Гермиона. — То есть я имею в виду, что они такие же подранки как я. У них у самих плохо получается. Мы не в состоянии помочь друг другу!
Макгонагалл в растерянности развела руками. Она силилась что-то сказать, но, видимо, эта новость так ошеломила её, что получилось только короткое «Пф-ф, п-ф-ф».
— Я всё же призываю вас подумать и всё взвесить, — наконец произнесла она.
— Поверьте, профессор, у меня было достаточно времени подумать. Я приняла решение. Просто информирую вас, как директора.
— Вот как? — возмущённо сказала Макгонагалл.
— Да. Подпишите прошение.
Макгонагалл взяла бумагу, водрузила на нос очки и погрузилась в чтение.
— Что ж, написано грамотно, — заметила она. — Но, мне кажется, вы не должны ничего предпринимать, пока не посоветуетесь с родителями.
— Я совершеннолетняя, профессор. И могу сама за себя отвечать.
— Это действительно так, но я всё же…
— Пожалуйста, миссис Макгонагалл, отпустите меня! — на последних словах Гермиона жалобно всхлипнула. — Я так больше не могу! Я не ем, не сплю, всё время думаю об одном и том же. Мне невыносимо находиться в этих стенах!
— Ох, дорогая, что ж вы так… измучили себя. Может, вам взять академический отпуск, как это сделал в прошлом году мистер Маклаген?
— Боюсь, это не поможет, профессор. И потом, мне уже пора определяться с профессией, а сидеть на шее у родителей ещё полтора года я не могу.
— Ну что ж, — Макгонагалл устало села за свой стол. — Мне невероятно жаль, мисс Грейнджер, что вы покинете нас.
Она подписала бумагу, поставила печать, взмахнула волшебной палочкой — прошение свернулось. Тут же прилетела сова и спустя пару мгновений исчезла вместе с письмом в ранних ноябрьских сумерках.
Гермиона сразу решила пойти в библиотеку. Сейчас ей невыносима была мысль о том, что надо с кем-то говорить, на кого-то смотреть, быть на виду. Макгонагалл снабдила её списком предметов, изучаемых в Шармбатоне. Оказалось, ей нужно всего лишь спешно пройти курс Истории материковых магических народов, и она попросила мадам Пинс найти ей несколько книг. Макгонагалл также добавила, что прошение рассматривается в течение недели, и если решение будет принято в пользу заявителя, то у Гермионы останется пара дней на сборы.
Гермиона села за стол и погрузилась в чтение.
Вдруг она вспомнила лицо Гарри, говорившего такие катастрофически болезненные для неё вещи. Как он был спокоен! Даже слишком. Будто произносимые им слова не имели к нему отношения. Словно он на самом деле не испытывал чувств, о которых говорил, а вычитал их в книге или подслушал у постороннего, а потом просто озвучил, как актёр на сцене.
Может, он действительно настолько устал мысленно говорить об этом, что произнёс свою речь машинально? После битвы они так толком и не обсуждали свои собственные эмоции. Да, было много речей о том, что Люпин, Тонкс, Фред, Грюм и многие другие погибли не напрасно. Они всегда в наших сердцах, и это, чёрт возьми, правда! Но ни разу не было случая, чтобы Гарри, Рон или она беседовали о том, как им больно… А ведь им действительно очень больно! Возможно, Гарри в самом деле пытается заглушить эту потерю многочисленными связями, полагая, что любовь каждой новой девушки подавит в нём ненависть к самому себе? Бедный Гарри…
Тут ещё она со своей страстью. Нет, не нужна Гарри её любовь ни в каком виде. Ему нужна Джинни — девушка, которая не делила с ним трудные времена, а стала лишь свидетельницей его триумфа. Девушка, которая не будет напоминать о былом.
Так-то вот.
Стало быть, решение принято верное!
Вечером Гермиона вернулась в башню Гриффиндора, намереваясь наконец-то выспаться. Сначала, наверное, прорыдаться. А уж потом — выспаться!
В гостиной стояла необычная кутерьма: шум, веселье, запах алкоголя, и среди всего этого царствовал Маклаген. Он увидел её и, слегка покачиваясь, пошёл встречать.
— Вот и ты, детка! А я тебя совсем заждался, — он был немного навеселе, но глаза смотрели серьёзно, алчно.
— Прости, я без подарка, — буркнула Гермиона. — И плохо себя чувствую.
Дверь в кабинет директора открылась. Макгонагалл сидела за столом и что-то быстро писала.
— Разрешите войти, профессор?
— Вы уже вошли, дорогая. Что вас привело?
— Я хочу перевестись в Шармбатон.
— Вы в своём уме?
— Да, профессор.
— Мне кажется, у вас жар, — Макгонагалл подошла и потрогала Гермионе лоб.
— У меня нет жара, и я хотела бы начать процедуру немедленно, — Гермиона положила на стол бумагу с заявлением.
— Но с чего такая спешка? У вас неприятности? Вас кто-то обидел? Вы скажите, мы разберёмся!
— Нет, профессор. Никто меня не обидел. Я просто нуждаюсь в смене обстановки. Здесь всё напоминает мне о погибших товарищах, и я устала! Устала от чувства вины перед ними! — Гермиона сама не осознала, что повторяет слова Гарри. — Я думаю, на новом месте у меня всё сложится лучше.
— Но как же… ваши друзья? Поттер, Уизли? Разве они не помогают вам справиться со стрессом?
— Да что они могут?! — вдруг зло воскликнула Гермиона. — То есть я имею в виду, что они такие же подранки как я. У них у самих плохо получается. Мы не в состоянии помочь друг другу!
Макгонагалл в растерянности развела руками. Она силилась что-то сказать, но, видимо, эта новость так ошеломила её, что получилось только короткое «Пф-ф, п-ф-ф».
— Я всё же призываю вас подумать и всё взвесить, — наконец произнесла она.
— Поверьте, профессор, у меня было достаточно времени подумать. Я приняла решение. Просто информирую вас, как директора.
— Вот как? — возмущённо сказала Макгонагалл.
— Да. Подпишите прошение.
Макгонагалл взяла бумагу, водрузила на нос очки и погрузилась в чтение.
— Что ж, написано грамотно, — заметила она. — Но, мне кажется, вы не должны ничего предпринимать, пока не посоветуетесь с родителями.
— Я совершеннолетняя, профессор. И могу сама за себя отвечать.
— Это действительно так, но я всё же…
— Пожалуйста, миссис Макгонагалл, отпустите меня! — на последних словах Гермиона жалобно всхлипнула. — Я так больше не могу! Я не ем, не сплю, всё время думаю об одном и том же. Мне невыносимо находиться в этих стенах!
— Ох, дорогая, что ж вы так… измучили себя. Может, вам взять академический отпуск, как это сделал в прошлом году мистер Маклаген?
— Боюсь, это не поможет, профессор. И потом, мне уже пора определяться с профессией, а сидеть на шее у родителей ещё полтора года я не могу.
— Ну что ж, — Макгонагалл устало села за свой стол. — Мне невероятно жаль, мисс Грейнджер, что вы покинете нас.
Она подписала бумагу, поставила печать, взмахнула волшебной палочкой — прошение свернулось. Тут же прилетела сова и спустя пару мгновений исчезла вместе с письмом в ранних ноябрьских сумерках.
Гермиона сразу решила пойти в библиотеку. Сейчас ей невыносима была мысль о том, что надо с кем-то говорить, на кого-то смотреть, быть на виду. Макгонагалл снабдила её списком предметов, изучаемых в Шармбатоне. Оказалось, ей нужно всего лишь спешно пройти курс Истории материковых магических народов, и она попросила мадам Пинс найти ей несколько книг. Макгонагалл также добавила, что прошение рассматривается в течение недели, и если решение будет принято в пользу заявителя, то у Гермионы останется пара дней на сборы.
Гермиона села за стол и погрузилась в чтение.
Вдруг она вспомнила лицо Гарри, говорившего такие катастрофически болезненные для неё вещи. Как он был спокоен! Даже слишком. Будто произносимые им слова не имели к нему отношения. Словно он на самом деле не испытывал чувств, о которых говорил, а вычитал их в книге или подслушал у постороннего, а потом просто озвучил, как актёр на сцене.
Может, он действительно настолько устал мысленно говорить об этом, что произнёс свою речь машинально? После битвы они так толком и не обсуждали свои собственные эмоции. Да, было много речей о том, что Люпин, Тонкс, Фред, Грюм и многие другие погибли не напрасно. Они всегда в наших сердцах, и это, чёрт возьми, правда! Но ни разу не было случая, чтобы Гарри, Рон или она беседовали о том, как им больно… А ведь им действительно очень больно! Возможно, Гарри в самом деле пытается заглушить эту потерю многочисленными связями, полагая, что любовь каждой новой девушки подавит в нём ненависть к самому себе? Бедный Гарри…
Тут ещё она со своей страстью. Нет, не нужна Гарри её любовь ни в каком виде. Ему нужна Джинни — девушка, которая не делила с ним трудные времена, а стала лишь свидетельницей его триумфа. Девушка, которая не будет напоминать о былом.
Так-то вот.
Стало быть, решение принято верное!
Вечером Гермиона вернулась в башню Гриффиндора, намереваясь наконец-то выспаться. Сначала, наверное, прорыдаться. А уж потом — выспаться!
В гостиной стояла необычная кутерьма: шум, веселье, запах алкоголя, и среди всего этого царствовал Маклаген. Он увидел её и, слегка покачиваясь, пошёл встречать.
— Вот и ты, детка! А я тебя совсем заждался, — он был немного навеселе, но глаза смотрели серьёзно, алчно.
— Прости, я без подарка, — буркнула Гермиона. — И плохо себя чувствую.
Страница 42 из 87
