Адский рай

Они лежали обнажённые на скомканных простынях — немых свидетелях их любовной схватки, — и Гермиона думала обо всём, что произошло в эти странные, удивительные дни. По раз и навсегда установившейся привычке всё анализировать, она пыталась понять, насколько изменилась её жизнь. Внезапная страсть к Гарри обрушилась на неё снежной лавиной, сделав мир шатким и потрясающе, удивительно захватывающим, как будто мало было магии и всех чудес, происходящих вокруг. Она вдруг стала испытывать такую потребность в другом человеке, которую никогда не наблюдала во взаимоотношениях родителей — простых, понятных и… скучных. Она всегда внутренне посмеивалась над одержимостью людей друг другом, наивно полагая, будто сама никогда не окажется в ситуации, когда будет буквально умирать от желания прикоснуться к чужому телу. И вот теперь всё изменилось.

Сегодня Гарри был так нежен, словно без чар, оставленных Волдемортом и Морганой, стал гораздо чувствительнее. Он будто бы предвидел малейшее желание Гермионы, угадывал её мысли… А может, дело в том, что они идеально подходят друг другу? Несмотря ни на что она счастлива. По-настоящему счастлива!

Гермиона, расчувствовавшись, нежно поцеловала Гарри в щёку и с удовольствием наблюдала, как он открывает глаза. Он безмятежно улыбнулся, сгрёб её в объятия и придвинул к себе.

— Гарри.

— М-м-м?

— Ты говорил, что давно испытывал ко мне симпатию. А тогда, в палатке, тебе не хотелось сблизиться со мной?

— Сблизиться? Что это значит? — спросил он с наигранным удивлением.

— Ну, не смейся. Просто я подумала вдруг, что мы могли бы быть вместе гораздо раньше, если бы ты, — Гермиона смущённо отвела взгляд, — проявил инициативу.

— Серьёзно? Ты помнишь себя в то время? А я помню: ты с ума сходила из-за Рона.

— Вообще-то да, — задумалась Гермиона. — Извини, дурацкая мысль.

— Но, на самом деле, я думал об этом постоянно, — неожиданно заявил Гарри, откидываясь на спину.

— Правда? Ты думал?!

— Чему ты удивляешься? Да, думал. Но я бы ни за что не посмел, — он вдруг стал серьёзным. — Потому что, если бы я полез к тебе с поцелуями, а ты бы меня отшила, то это бы всё усложнило.

— Здравое рассуждение. Я ведь вполне могла отшить.

— Так и я о том же.

— Всегда удивлялась стойкости твоего характера.

— Ну, вообще-то, я один раз проявил некоторую слабость, — признался Гарри, невинно закатив глаза.

— Что?

— Однажды ночью я не знал, куда себя деть. Подошёл и стал смотреть, как ты спишь, и… не выдержал.

— Что ты сделал? — Гермиона даже привстала от любопытства и нетерпения.

— Погладил тебя и поцеловал.

— Где погладил и поцеловал? — требовательно спросила Гермиона.

— Во многих местах, — скромно ответил Гарри.

— Здесь? — она указала на шею. — Или здесь? — прикоснулась к груди. — Может, ниже? А ты целовал меня в губы?

— Да, — ответил Гарри, завороженный пикантностью её вопросов.

— Сколько раз?

— Не помню.

— Как ты это делал?

— Осторожно, чтобы ты не проснулась и не врезала мне по шее.

— Покажи, — Гермиона легла на спину и зажмурилась.

Она почувствовала невесомое прикосновение к губам, а потом Гарри со стоном впился в её рот, придавив её тело своим.

— Я столько раз хотел сделать это, — прошептал он ей в ухо. — Ждал, что ты перестанешь вспоминать о нём и обратишь на меня внимание.

— Зато теперь ты от меня так просто не отделаешься, — шутливо пригрозила Гермиона, подаваясь ему навстречу…

Первым, кого они встретили, когда на следующее утро входили в гостиную, был Рон. Он кивнул им в печальной задумчивости и отвёл взгляд. Гермиона почувствовала себя неловко. Гарри посмотрел на неё так, как будто хотел расцеловать, но не стал делать этого при Роне. Кто-то из квиддичной сборной позвал его, и Гарри отошёл. Гермиона осталась с Роном наедине.

— Ты счастлива? — спросил он. — Хотя можешь не отвечать, я и так вижу, что да.

— Ты тоже можешь быть счастлив. Столько прекрасных девушек вокруг, — сочувственно произнесла она.

— Нет. Я буду ждать тебя, — он прищурился, как всегда делал, чтобы скрыть свою боль.

— Не стоит.

— Стоит.

— А если не дождёшься? — нахмурилась Гермиона.

— Дождусь. Я упорный, — он пронзил её испытующим взглядом.

— Как Джинни? — поспешила сменить тему Гермиона.

— Мать прислала письмо. Пишет, что Маклагены приедут на Рождество свататься.

— Но ведь Джинни не любит Кормака! — возмутилась Гермиона.

— Мать это не волнует. Есть жених с большим состоянием и связями — что ещё нужно? Миссис Уизли поймала крупную рыбу.

— Никогда не думала, что она такая, — удивилась Гермиона.

— Я тоже, — сокрушённо вздохнул Рон. — Она сильно изменилась с прошлого года.

— Мне жаль, — искренне ответила Гермиона.

Рон снова с надеждой посмотрел на неё. Стало не по себе. Чувство вины, о котором она начала забывать, вдруг укололо острым жалом.

— Пойдём на завтрак? — раздался совсем рядом голос Гарри, и Гермиона облегчённо вздохнула.