Жёлтое лицо

(У страха глаза велики).

Произведение, основанное на реальной истории.

Рисунок к рассказу (ИИ).

В нашем детстве имена женские звучали так: Олька, Юлька, Наташка, Улька, Гульнарка, Айгулька, Маринка, Светка. Такое было время — имена, обучение, домашний совместный труд, дворовые игры и песни, страшилки и анекдоты… В них всегда было главное правило: страшно, но не смертельно. И если рядом есть кто-то, кто держит тебя за руку, то и вовсе можно не бояться.

Дело было в деревне из четырёх длинных изб, похожих на старые довоенные интернаты. Туда нас, девятерых школьников, направили на летнюю отработку — такое в СССР было в порядке вещей: после учебного года подростки помогали колхозу, будто в пионерском лагере, только с настоящей работой.

Немного из детства.

Я не боялась труда: раз в месяц с мамой делали генеральную уборку нашей хрущевки, а после начальной школы эту уборку в двушке я делала самостоятельно, а это не обычная уборка, где вытираешь пыль и моешь полы, это все: шкафы, сервант, стеллажи с книгами. Это пустяк. Самое муторное — перемыть всю стеклянную посуду и хрусталь, высушить и проверить на свету: чтобы ни одного развода. Посуды для гостей хватало, так что дело растягивалось надолго.

В старших классах еще вымыть три окна в каждой комнате, к зиме затыкать щели в рамах окон ватой, в маленьком холодильнике под подоконником в кухне заткнуть дыру — туда запросто могло провалиться старое пальтишко, чтобы с улицы не сквозило. Уж потом уже мытье полов. Стирка сюда не входит. Так что, в деревне у бабушки, это каждое лето ездила в дальний район, и помогала ей во всем, да еще и деревенский труд — сызмальства знала, как носить воду из колодца, как помогать по хозяйству, когда и чем кормить кур, и делать вкусную еду для уток из крапивы и комбикорма, топить баню, рубить дрова, пилить их, словом, я в детстве была счастлива, потому что каждый день был насыщенным и работа была привычным делом, плюс ходить в школы — среднюю и музыкальную, да еще и в кружки.

Папа говорил примерно так: «Чем человек больше занят, тем у него всегда найдется свободное время!» И это верно: чем больше у человека дел, тем лучше он умеет распоряжаться своим временем, а в этом ребятам помогал режим дня, который составляли родители по требованию школ. Правда, я была не такой скоростной, как деревенские подруги: они запросто поднимали по четыре бидона и ставили на телегу, а я бегала к колодцу по десять раз, носила не до краёв, а до нижней линии. Но в этом была своя радость — в привычном ритме деревенских дел, в том, как день сам собой укладывается в понятные, повторяющиеся движения.

Мои одноклассники тоже не были ленивыми, потому что их родители были выходцы из соседних деревушек, и они ездили к родственникам на выходные, кто и каникулы там проводил, а город был окружен садовыми участками, которые росли дальше, и в каждой семье стали появляться по два-три сада — родительские, бабушек и дедушек, и дети тоже сызмальства жили летом в садах, ездили на выходные, это было в радость тем, у кого в деревнях никто не жил. Даже нам предлагали сад, далеко за городом, мы с мамой пару раз съездили, у нас был только участок, а вся огромная территория была разделена на участки колышками, у немногих стояли туалеты, которые на первое время служили сарайчиками, где хранили ведра, лопаты, лейки. А после того, как узнали, что за горой, куда мы шли к автобусу, кого-то убили хулиганы, мы бросили сад. Я почувствовала облегчение, как и мама, которая была молодой, привлекательной, и мы друг за друга переживали. Да и не нужен он нам был, у нас ведь был домик в деревне, а садом нужно заниматься всегда.

День первый.

Нам было по четырнадцать лет. Учебный год закончился, и мы собрались за школой, в назначенном месте. Автобус довёз нас до обочины, дальше дороги не было — только узкая тропинка, заросшая травой, будто по ней ходили редко. И этой редкостью были мы — летние школьники-труженики.

Тропинка вела к висячему мостику — узкому, шатающемуся, перекинутому через речушку. Мальчишки и самые шустрые девочки перебежали его с чемоданами, не задумываясь, а мы с подружкой Улькой долго стояли на берегу. Страх навевала только высота, а её мы обе боялись. Наконец, крепко вцепившись в верёвочные канаты, мы всё же перебрались на другую сторону с нашими маленькими чемоданами. Мой чемодан был потрёпанным, с потёртой ручкой, и в нём лежало самое нужное: сменное бельё, книжка Конан Дойля и маленький флакончик духов, которые я берегла для особых случаев.