В помещении царил сумрак, едва разгоняемый невнятными, бордово-красными сполохами адского пламени, вырывающегося из непонятной топки с распахнутой настежь толстенной, чугунной дверцей-заслонкой. На дальней от символического входа стене блеклым желтовато-красным пятном, совсем не освещающим мрачные, черные от угольной пыли и копоти стены висела едва различимая «летучая мышь»…
420 мин, 53 сек 14676
— Жить будет, может быть, не в ближайшее время и нерегулярно, но будет, — будто бы самому себе, удовлетворенно констатировал агент Преисподней. — А больницу я тебе не подыскивал, я тебя только-только сам отыскал в этой…
— И… дафно… я … фут… — с трудом выговаривая знакомые слова, поинтересовалась Некта.
— Говорят, со вчерашней ночи, — пожал плечами Симон, с удовольствием распрямляясь и даже слегка откидываясь всем телом назад, к спинке кровати. — Мне сообщили уже под утро, хорошо, что здешние медсестры оказались настолько любопытными, чтобы заглянуть в твой мобильный телефон…
— А эфот… Шаня… ш кофорым я… — онемевшая половина лица категорически мешала говорить, но девушка была упрямее собственных травм.
— А ты стремительно взрослеешь, я бы сказал, прямо на глазах, — усмехнулся агент Преисподней. — Пару лет назад весь твой интерес заключался бы в поисках обидчика, а теперь вот — заботишься о спутнике… Да, мальчишке повезло чуть меньше, он еще не очнулся после операции, говорят, его будто из-под самосвала вытащили, весь в переломах и ушибах. Но пока — прогноз положительный, а состояние хоть и тяжелое, но стабильное.
— Еще бы не из-под самосвала, — с трудом прошамкала Некта. — Там такое из статуи вылезло, что я и подумать не могла никогда, будто такое бывает. Жаль парнишечку, попал на чужой праздник, сам о том не подозревая…
— Похоже, ты приманиваешь к себе потусторонние неприятности, — задумчиво почесал нос Симон.
Девушка с трудом подняла с тощей подушки голову и огляделась — пустынные стены в выцветших, дешевых обоях, десяток кое-как заправленных и даже просто брошенных распахнутыми кроватей, чуть покосившийся фаянсовый рукомойник в углу, обложенный пожелтевшей от времени, местами потрескавшейся кафельной плиткой, широкие, просторные окна, полные сероватого света мглистого осеннего утра, видать, сегодня солнышко не порадует горожан своим присутствием.
— А где все? — зачем-то поинтересовалась Некта, отвлекая себя и собеседника от неприятной до сих пор темы встречи с неизвестным злом — ну, не могло же добро, пусть тоже неизвестное, этак садануть небольшую, хрупкую девушку лишь за то, что она стала свидетелем его появления в этом Отражении.
— Я попросил выйти, — сдержанно сообщил Симон. — Негоже, чтобы все слышали о твоих контактах с неведомым и невероятных приключениях на том и этом Свете…
— Просить ты умеешь, — согласилась Некта.
— Вежливая просьба, подкрепленная денежной купюрой, всегда вызывает уважение и желание её исполнить, — пожал плечами агент Преисподней.
Девушка осторожно пошевелилась, будто проверяя, может ли она двигаться или приговорена злой судьбой последние дни на этом свете пролежать парализованной, и, опершись о постель правой рукой, попыталась чуток приподняться, хотя бы полуприсесть…
— Может, не надо? — с легким беспокойством в голосе поинтересовался Симон, не делая попыток помочь своей спутнице, она вполне могла и возмутиться непрошенным услугам, как частенько бывало, правда, в совершенно иных ситуациях.
Но Некта уже взгромоздилась плечами и спиной на металлические прутья кровати, с трудом преодолевая сопротивление загипсованной руки и ослабшего, избитого тела — на левом боку, под обнажившейся маленькой грудью лиловела огромная гематома. Резко выдохнув, девушка заинтересованно уставилась на агента Преисподней и сообщила:
— У меня ничего не болит, Симон. Как такое может быть?
— Отходишь от наркоза, — пожал плечами мужчина. — Я же не уточнял, чем тебя в операционной обкололи и когда…
— Наркоз — все равно наркотики, — резонно возразила Некта. — А я ничего не ощущаю… ну, ни после кокаина, ни с другой дряни я так себя не чувствовала. Понимаешь, совсем нет боли, даже намека, а ведь — должно…
— Боль может помешать…
В роскошном шоколадного цвета костюме, в багровом галстуке с изящной золотой заколкой, увенчанной рубиновым астериксом в ноготь большого пальца размером, с лицом, опаленным вечным пламенем Преисподней, будто вырубленным в темно-красном граните, с высокими тонкими бровями над бездонной пропастью черных глаз, в широкополой черной шляпе, скрывающей непременные остренькие рожки на лишенной волос голове, за спиной Симона появился — тот самый бес, старый знакомый, что девять лет назад встречал на том Свете агента с напарницей и случайно примкнувшей к ним юной девчонкой, а чуть ранее — посылал самого Симона на спасение от ядерного удара талантливого рыжего мальчишки-программиста.
«Вот это дела, — мелькнула мысль в голове агента Преисподней. — Что же такое заставило не последнего — да что там — одного из высших иерархов Ада лично явиться в это злосчастное Отражение?»
— Рад видеть и приветствовать вас, экселенц, — склонившись, как сидел, в низком поклоне спрятал усмешку Симон. — Что привело вас в эту обитель человеческой боли и скорби?
— Не юродствуй, грешник, — на удивление кротко, без громовых раскатов, но все-таки сильным, глубоким басом с рыкающими нотками, отозвался Иерарх. — Без крайне серьезной причины вы меня здесь никогда не увидели бы…
— И… дафно… я … фут… — с трудом выговаривая знакомые слова, поинтересовалась Некта.
— Говорят, со вчерашней ночи, — пожал плечами Симон, с удовольствием распрямляясь и даже слегка откидываясь всем телом назад, к спинке кровати. — Мне сообщили уже под утро, хорошо, что здешние медсестры оказались настолько любопытными, чтобы заглянуть в твой мобильный телефон…
— А эфот… Шаня… ш кофорым я… — онемевшая половина лица категорически мешала говорить, но девушка была упрямее собственных травм.
— А ты стремительно взрослеешь, я бы сказал, прямо на глазах, — усмехнулся агент Преисподней. — Пару лет назад весь твой интерес заключался бы в поисках обидчика, а теперь вот — заботишься о спутнике… Да, мальчишке повезло чуть меньше, он еще не очнулся после операции, говорят, его будто из-под самосвала вытащили, весь в переломах и ушибах. Но пока — прогноз положительный, а состояние хоть и тяжелое, но стабильное.
— Еще бы не из-под самосвала, — с трудом прошамкала Некта. — Там такое из статуи вылезло, что я и подумать не могла никогда, будто такое бывает. Жаль парнишечку, попал на чужой праздник, сам о том не подозревая…
— Похоже, ты приманиваешь к себе потусторонние неприятности, — задумчиво почесал нос Симон.
Девушка с трудом подняла с тощей подушки голову и огляделась — пустынные стены в выцветших, дешевых обоях, десяток кое-как заправленных и даже просто брошенных распахнутыми кроватей, чуть покосившийся фаянсовый рукомойник в углу, обложенный пожелтевшей от времени, местами потрескавшейся кафельной плиткой, широкие, просторные окна, полные сероватого света мглистого осеннего утра, видать, сегодня солнышко не порадует горожан своим присутствием.
— А где все? — зачем-то поинтересовалась Некта, отвлекая себя и собеседника от неприятной до сих пор темы встречи с неизвестным злом — ну, не могло же добро, пусть тоже неизвестное, этак садануть небольшую, хрупкую девушку лишь за то, что она стала свидетелем его появления в этом Отражении.
— Я попросил выйти, — сдержанно сообщил Симон. — Негоже, чтобы все слышали о твоих контактах с неведомым и невероятных приключениях на том и этом Свете…
— Просить ты умеешь, — согласилась Некта.
— Вежливая просьба, подкрепленная денежной купюрой, всегда вызывает уважение и желание её исполнить, — пожал плечами агент Преисподней.
Девушка осторожно пошевелилась, будто проверяя, может ли она двигаться или приговорена злой судьбой последние дни на этом свете пролежать парализованной, и, опершись о постель правой рукой, попыталась чуток приподняться, хотя бы полуприсесть…
— Может, не надо? — с легким беспокойством в голосе поинтересовался Симон, не делая попыток помочь своей спутнице, она вполне могла и возмутиться непрошенным услугам, как частенько бывало, правда, в совершенно иных ситуациях.
Но Некта уже взгромоздилась плечами и спиной на металлические прутья кровати, с трудом преодолевая сопротивление загипсованной руки и ослабшего, избитого тела — на левом боку, под обнажившейся маленькой грудью лиловела огромная гематома. Резко выдохнув, девушка заинтересованно уставилась на агента Преисподней и сообщила:
— У меня ничего не болит, Симон. Как такое может быть?
— Отходишь от наркоза, — пожал плечами мужчина. — Я же не уточнял, чем тебя в операционной обкололи и когда…
— Наркоз — все равно наркотики, — резонно возразила Некта. — А я ничего не ощущаю… ну, ни после кокаина, ни с другой дряни я так себя не чувствовала. Понимаешь, совсем нет боли, даже намека, а ведь — должно…
— Боль может помешать…
В роскошном шоколадного цвета костюме, в багровом галстуке с изящной золотой заколкой, увенчанной рубиновым астериксом в ноготь большого пальца размером, с лицом, опаленным вечным пламенем Преисподней, будто вырубленным в темно-красном граните, с высокими тонкими бровями над бездонной пропастью черных глаз, в широкополой черной шляпе, скрывающей непременные остренькие рожки на лишенной волос голове, за спиной Симона появился — тот самый бес, старый знакомый, что девять лет назад встречал на том Свете агента с напарницей и случайно примкнувшей к ним юной девчонкой, а чуть ранее — посылал самого Симона на спасение от ядерного удара талантливого рыжего мальчишки-программиста.
«Вот это дела, — мелькнула мысль в голове агента Преисподней. — Что же такое заставило не последнего — да что там — одного из высших иерархов Ада лично явиться в это злосчастное Отражение?»
— Рад видеть и приветствовать вас, экселенц, — склонившись, как сидел, в низком поклоне спрятал усмешку Симон. — Что привело вас в эту обитель человеческой боли и скорби?
— Не юродствуй, грешник, — на удивление кротко, без громовых раскатов, но все-таки сильным, глубоким басом с рыкающими нотками, отозвался Иерарх. — Без крайне серьезной причины вы меня здесь никогда не увидели бы…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 91 из 127
