В помещении царил сумрак, едва разгоняемый невнятными, бордово-красными сполохами адского пламени, вырывающегося из непонятной топки с распахнутой настежь толстенной, чугунной дверцей-заслонкой. На дальней от символического входа стене блеклым желтовато-красным пятном, совсем не освещающим мрачные, черные от угольной пыли и копоти стены висела едва различимая «летучая мышь»…
420 мин, 53 сек 14677
— Я огорчена, что не могу вас приветствовать, как полагается, — неожиданно подхватила тон своего спутника Некта, пытаясь изобразить почтительный наклон головы.
— Шуты гороховые, — буркнул себе под нос бес, и стало ясно, что несмотря на всю серьезность происшествия, заставившего его лично явиться в забытое и Адом, и Раем тихое Отражение, к присутствующим Иерарх относится вполне дружелюбно, что он и подчеркнул еще раз, обратившись к девушке: — Мучимые болью души хорошо и удобно допрашивать, соблазнять, использовать, но для разговора с помощниками от последних требуется ясный ум и сосредоточенность на конкретном деле, чему боль может только помешать. Помни об этом, грешная Марина-Некта, всегда помни!
«Ого! Сверхэкстрим, — мелькнуло в голове девушки, похоже, именно так же подумал и Симон, хотя и в иных, более старомодных литературных выражениях. — Кажется, нас здорово повысили по служебной лестнице»…
— За последние годы я привыкла к прозвищу Некта, — изображая смирение, сказала пострадавшая от темных сил. — Этого будет вполне достаточно.
Бес, ухмыльнувшись, ну, точь-в-точь, как сделал бы это любой мужчина, разглядывающий полузакованную в гипс девчонку с обнажившейся грудью, безрезультатно пытающуюся изобразить на опухшей половине лица скромную гордость и удовольствие от появления высокого начальства, его завуалированной похвалы и признания неких заслуг.
— Договорились, Некта, — кивнул Иерарх теперь уже деловито. — Сейчас вы с Симоном постараетесь быстро и без суеты собраться, и мы вместе переместимся в какое-нибудь более подходящее для разговоров место. Мне не нравится здешний запах, да и вся обстановка в целом.
Девушка, лишь только речь зашла о каких-то куда-то сборах, едва не высказалась про отсутствие не только одежды, но даже и нижнего белья на себе, но в этот момент из-за спины Иерарха скользнул вертлявый, лохматенький бесенок с парой объемных пластиковых пакетов в цепких лапках.
— Здесь, здесь, — суетливо затараторил нечистый, — здесь все ваши вещи, то есть не все, но те, что их милость велели прихватить из ваших апартаментов, чтобы вы смогли достойно выглядеть в присутствии его милости…
Бес, чуть брезгливо поморщившись, щелкнул пальцами, и лохматенький обитатель Преисподней буквально растворился в воздухе, оставив после себя лишь пару пакетов в изножии постели.
— Симон, думаю, ты и без моих напоминаний поможешь своей подруге одеться, все-таки с загипсованной рукой это сделать трудновато, — поставил точку в предварительном разговоре Иерарх, но тут же спохватился: — Ах, да… чуть было не забыл…
Он внимательным, обжигающим взглядом уставился на пострадавшую часть лица Некты, и в считанные секунды, прямо на глазах хоть и привыкшего ко всяким метафизическим штучкам, но все равно удивленного таким заботливым отношением Симона опухоль, грозящая вот-вот перерасти в огромный, в пол-лица, синяк, уменьшилась, рассосалась, превратившись в привычно ровную, чуть смугловатую от летнего недавнего загара кожу.
— Ух, ты, — с облегчением ворочая во рту языком, обрадовалась девушка. — Вот бы и руку так — раз, и уже все срослось, как не ломалось…
— Неблагодарные грешные души, — весело засмеялся в ответ Иерарх, довольный своей работой. — Вы никогда не поймете, чего это стоит, и всегда воспринимаете даруемые вам блага, как должное. С рукой тебе придется потерпеть, не все сразу.
Быстрым, но каким-то величественным, почти торжественным шагом бес покинул больничную палату, а Симон с легким унынием поглядел на высыпавшиеся из ближайшего пакета чулочки, колготки, трусики…
— Ты не грусти, — деловито сказала Некта, сбрасывая ноги на пол и усаживаясь на кровати. — Всякие трусишки-лифчики нам на фиг не нужны, если ты меня в ближайшее время не собираешься лично в сортир сопровождать… эх, жаль, у меня почти все юбки короткие, бестолковый бесенок, небось, про это не подумал…
Но, оказалось, подумал — бес-иерарх или мелкий бесенок, но кто-то из них проявил удивительную проницательность, укомплектовав второй пакет не только блузками и легкой ветровкой, но и полностью прикрывающей бедра, самой длинной из гардероба девушки, юбкой. Черные чулки на резинке и туфли тоже не оказались проблемой, а вот с блузкой пришлось помучаться до тех самых пор, пока Некта в сердцах не приказала агенту просто отрезать левый рукав под самый корень. Ветровку Симон просто накинул на плечи девушке, но после этого почти четверть часа ожидал, пока его спутница наведет макияж перед малюсеньким зеркальцем возле больничного умывальника, благо, сделать это было вполне возможно и одной рукой, а появляться «в обществе» ненакрашенной Некта категорически отказалась:«Лучше уж я голой выйду и в больничных тапочках чем без губной помады»…
Но заглянувший через загипсованное плечо девушки в краешек тусклого больничного зеркала Симон увидел там не привычно искаженное напряженной гримаской лицо, а пыльный монастырский двор и…
— Шуты гороховые, — буркнул себе под нос бес, и стало ясно, что несмотря на всю серьезность происшествия, заставившего его лично явиться в забытое и Адом, и Раем тихое Отражение, к присутствующим Иерарх относится вполне дружелюбно, что он и подчеркнул еще раз, обратившись к девушке: — Мучимые болью души хорошо и удобно допрашивать, соблазнять, использовать, но для разговора с помощниками от последних требуется ясный ум и сосредоточенность на конкретном деле, чему боль может только помешать. Помни об этом, грешная Марина-Некта, всегда помни!
«Ого! Сверхэкстрим, — мелькнуло в голове девушки, похоже, именно так же подумал и Симон, хотя и в иных, более старомодных литературных выражениях. — Кажется, нас здорово повысили по служебной лестнице»…
— За последние годы я привыкла к прозвищу Некта, — изображая смирение, сказала пострадавшая от темных сил. — Этого будет вполне достаточно.
Бес, ухмыльнувшись, ну, точь-в-точь, как сделал бы это любой мужчина, разглядывающий полузакованную в гипс девчонку с обнажившейся грудью, безрезультатно пытающуюся изобразить на опухшей половине лица скромную гордость и удовольствие от появления высокого начальства, его завуалированной похвалы и признания неких заслуг.
— Договорились, Некта, — кивнул Иерарх теперь уже деловито. — Сейчас вы с Симоном постараетесь быстро и без суеты собраться, и мы вместе переместимся в какое-нибудь более подходящее для разговоров место. Мне не нравится здешний запах, да и вся обстановка в целом.
Девушка, лишь только речь зашла о каких-то куда-то сборах, едва не высказалась про отсутствие не только одежды, но даже и нижнего белья на себе, но в этот момент из-за спины Иерарха скользнул вертлявый, лохматенький бесенок с парой объемных пластиковых пакетов в цепких лапках.
— Здесь, здесь, — суетливо затараторил нечистый, — здесь все ваши вещи, то есть не все, но те, что их милость велели прихватить из ваших апартаментов, чтобы вы смогли достойно выглядеть в присутствии его милости…
Бес, чуть брезгливо поморщившись, щелкнул пальцами, и лохматенький обитатель Преисподней буквально растворился в воздухе, оставив после себя лишь пару пакетов в изножии постели.
— Симон, думаю, ты и без моих напоминаний поможешь своей подруге одеться, все-таки с загипсованной рукой это сделать трудновато, — поставил точку в предварительном разговоре Иерарх, но тут же спохватился: — Ах, да… чуть было не забыл…
Он внимательным, обжигающим взглядом уставился на пострадавшую часть лица Некты, и в считанные секунды, прямо на глазах хоть и привыкшего ко всяким метафизическим штучкам, но все равно удивленного таким заботливым отношением Симона опухоль, грозящая вот-вот перерасти в огромный, в пол-лица, синяк, уменьшилась, рассосалась, превратившись в привычно ровную, чуть смугловатую от летнего недавнего загара кожу.
— Ух, ты, — с облегчением ворочая во рту языком, обрадовалась девушка. — Вот бы и руку так — раз, и уже все срослось, как не ломалось…
— Неблагодарные грешные души, — весело засмеялся в ответ Иерарх, довольный своей работой. — Вы никогда не поймете, чего это стоит, и всегда воспринимаете даруемые вам блага, как должное. С рукой тебе придется потерпеть, не все сразу.
Быстрым, но каким-то величественным, почти торжественным шагом бес покинул больничную палату, а Симон с легким унынием поглядел на высыпавшиеся из ближайшего пакета чулочки, колготки, трусики…
— Ты не грусти, — деловито сказала Некта, сбрасывая ноги на пол и усаживаясь на кровати. — Всякие трусишки-лифчики нам на фиг не нужны, если ты меня в ближайшее время не собираешься лично в сортир сопровождать… эх, жаль, у меня почти все юбки короткие, бестолковый бесенок, небось, про это не подумал…
Но, оказалось, подумал — бес-иерарх или мелкий бесенок, но кто-то из них проявил удивительную проницательность, укомплектовав второй пакет не только блузками и легкой ветровкой, но и полностью прикрывающей бедра, самой длинной из гардероба девушки, юбкой. Черные чулки на резинке и туфли тоже не оказались проблемой, а вот с блузкой пришлось помучаться до тех самых пор, пока Некта в сердцах не приказала агенту просто отрезать левый рукав под самый корень. Ветровку Симон просто накинул на плечи девушке, но после этого почти четверть часа ожидал, пока его спутница наведет макияж перед малюсеньким зеркальцем возле больничного умывальника, благо, сделать это было вполне возможно и одной рукой, а появляться «в обществе» ненакрашенной Некта категорически отказалась:«Лучше уж я голой выйду и в больничных тапочках чем без губной помады»…
Но заглянувший через загипсованное плечо девушки в краешек тусклого больничного зеркала Симон увидел там не привычно искаженное напряженной гримаской лицо, а пыльный монастырский двор и…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 92 из 127
