В помещении царил сумрак, едва разгоняемый невнятными, бордово-красными сполохами адского пламени, вырывающегося из непонятной топки с распахнутой настежь толстенной, чугунной дверцей-заслонкой. На дальней от символического входа стене блеклым желтовато-красным пятном, совсем не освещающим мрачные, черные от угольной пыли и копоти стены висела едва различимая «летучая мышь»…
420 мин, 53 сек 14683
— За заботу о здоровье, конечно, спасибо, но вот как мне с тем Демоном-то сражаться? Может, оружие какое выдадите или заклинаниям научите, как положено? Да и с местными… они там все при мечах, копьях, а я — опять в одной юбчонке и чулочках, будто на вечернику к друзьям собралась или на прогулку какую с мальчиком, а не в Монсальват с чудовищами драться…
Иерарх с неожиданным вниманием прислушался к словам Некты, а потом легким движением руки подозвал скучающего за соседним столиком свитского полубеса:
— Для нас — транспорт посвободнее и поприличнее, чем ты в этот раз нашел, для Некты — одежду мужскую, в размер, всяких фасонов для полевых условий… и про обувь не забудь, знаю я вас, от и до делаете, если не напомнить…
II
«Дорогу к славе» Некта не запомнила, да и не старалась особо запоминать, тем более, к ней, на заднее сидение шикарного — с кондиционером, затененными стеклами, бортовым компьютером и автопилотом — минивэна, пристроились Иерарх с ангелом Фалетом, и — сразу взяли девушку в медицинскую разработку. Нестерпимый зуд срастающихся костей, легкое омертвение и судороги мышц по всей руке, возвращение чувствительности, перетекание крови, скользкие противные«иголочки», изнутри будто прокалывающие её кожу, крепатура, релакс и опять бесконечный зуд вовсе не способствовали приятному созерцанию пролетающих за автомобильным стеклом городских кварталов, узенького пояса перелесков, ограждающих скученное человеческое жилье от живой природы. Но и Симон, понимая, что до вступления в действие его роли в этом грандиозном спектакле, способном унести в Преисподнюю тысячи грешных жизней, и лишь десяток-другой отправить на Светлую сторону Силы, еще очень и очень далеко, к дороге специально не присматривался, не сочтя это сиюминутно важным, а спокойно дремал, расположившись рядом с несклонным к разговорам, разочарованным в самом себе Артифексом. И в легкой полудреме, в затененном салоне микроавтобуса агент Преисподней увидел, как наяву…
… прохладное, просторное помещение монастырской библиотеки, загроможденное по стенам до самых высоченных потолков стеллажами под старинные, тяжелые инкунабулы, свитки, обрывки пергаментов, было освещено лишь в дальнем от входа углу десятком ярко горящих восковых свечей в простых, но вместе с тем изящных оловянных подсвечниках выстроившихся на паре широких столов, заваленных все теми же листами пергамента, какими-то чертежами, записками на обрывках бумаги, ткани, кожи. Дневной по-осеннему неяркий серый свет лишь слегка обозначал высокие, узкие, как бойницы, окна, выходящие на монастырский двор, противоположная стена зала была глухой, в узких промежутках между стеллажами завешенной длинными серыми портьерами из простой холстины.
— Входите, сотник Винсент, надеюсь, я не очень отвлек вас от занятий с воинами? — пригласил остановившегося на пороге старшего стражника, давно служащего монастырю верой и правдой, невысокий, но крепкий еще пожилой монах обыденной, невзрачной внешности в серой, просторной, бесформенной рясе тонкого сукна, за которое дворяне, пожелавшие прослыть модными, платят немалые деньги.
Винченцо, откровенно хмыкнув на нарочитую вежливость монаха — глава Конгрегации на землях доброй половины королевства по мнению воина должен был повелевать герцогами и маркграфами, а не извиняться перед простым сотником — забухал сапогами по дубовым, тщательно подогнанным доскам пола. Испуганные тяжелыми, не часто раздающимися под сводами библиотеки шагами, юркими бурыми молниями прыснули под стеллажи ласки, выставив оттуда любопытные мордочки с блестящими глазками-бусинками. Привыкшие к полной безопасности, ручные зверьки разбегались, лишь повинуясь инстинкту, при этом зная, как ценят хозяева библиотеки их неустанную борьбу с мышами и крысами, любителями отведать раритетные инкунабулы и свитки древних пергаментов на зуб.
— Напрасно вы считаете мою вежливость надуманной, — ответил на гримасу воина главный конгрегатор, переходя ко второму столу, на котором, среди все тех же библиотечных аксессуаров возвышался медный, тонкой работы кувшин и пара красивых вместительных серебряных кубков. — Ничто так не ценится Congregatio pro Doctrina Fidei, как поддержание установленного порядка, при котором каждый занимается своим делом: воин, готовясь к битвам, совершенствует свое мастерство, ремесленник изготавливает хозяйственную утварь, крестьянин работает в поле, дворянство охраняет покой своих вассалов и подданных… а я своим вызовом отвлекаю вас от исполнения прямых обязанностей… Впрочем, выпейте вина, Винченцо, вы изрядно намахались мечом…
Монах наполнил кубок ароматным напитком, забивающим запах плохо смытого пота, неважно выделанной кожи пояса и будто въевшегося в суть сотника разогретого невидимым осенним солнцем металла, и лично протянул его подошедшему воину, с благодарностью принявшего из рук конгрегатора вино и ритуально, привычно склонившего голову:
— Благословите, святой брат…
Иерарх с неожиданным вниманием прислушался к словам Некты, а потом легким движением руки подозвал скучающего за соседним столиком свитского полубеса:
— Для нас — транспорт посвободнее и поприличнее, чем ты в этот раз нашел, для Некты — одежду мужскую, в размер, всяких фасонов для полевых условий… и про обувь не забудь, знаю я вас, от и до делаете, если не напомнить…
II
«Дорогу к славе» Некта не запомнила, да и не старалась особо запоминать, тем более, к ней, на заднее сидение шикарного — с кондиционером, затененными стеклами, бортовым компьютером и автопилотом — минивэна, пристроились Иерарх с ангелом Фалетом, и — сразу взяли девушку в медицинскую разработку. Нестерпимый зуд срастающихся костей, легкое омертвение и судороги мышц по всей руке, возвращение чувствительности, перетекание крови, скользкие противные«иголочки», изнутри будто прокалывающие её кожу, крепатура, релакс и опять бесконечный зуд вовсе не способствовали приятному созерцанию пролетающих за автомобильным стеклом городских кварталов, узенького пояса перелесков, ограждающих скученное человеческое жилье от живой природы. Но и Симон, понимая, что до вступления в действие его роли в этом грандиозном спектакле, способном унести в Преисподнюю тысячи грешных жизней, и лишь десяток-другой отправить на Светлую сторону Силы, еще очень и очень далеко, к дороге специально не присматривался, не сочтя это сиюминутно важным, а спокойно дремал, расположившись рядом с несклонным к разговорам, разочарованным в самом себе Артифексом. И в легкой полудреме, в затененном салоне микроавтобуса агент Преисподней увидел, как наяву…
… прохладное, просторное помещение монастырской библиотеки, загроможденное по стенам до самых высоченных потолков стеллажами под старинные, тяжелые инкунабулы, свитки, обрывки пергаментов, было освещено лишь в дальнем от входа углу десятком ярко горящих восковых свечей в простых, но вместе с тем изящных оловянных подсвечниках выстроившихся на паре широких столов, заваленных все теми же листами пергамента, какими-то чертежами, записками на обрывках бумаги, ткани, кожи. Дневной по-осеннему неяркий серый свет лишь слегка обозначал высокие, узкие, как бойницы, окна, выходящие на монастырский двор, противоположная стена зала была глухой, в узких промежутках между стеллажами завешенной длинными серыми портьерами из простой холстины.
— Входите, сотник Винсент, надеюсь, я не очень отвлек вас от занятий с воинами? — пригласил остановившегося на пороге старшего стражника, давно служащего монастырю верой и правдой, невысокий, но крепкий еще пожилой монах обыденной, невзрачной внешности в серой, просторной, бесформенной рясе тонкого сукна, за которое дворяне, пожелавшие прослыть модными, платят немалые деньги.
Винченцо, откровенно хмыкнув на нарочитую вежливость монаха — глава Конгрегации на землях доброй половины королевства по мнению воина должен был повелевать герцогами и маркграфами, а не извиняться перед простым сотником — забухал сапогами по дубовым, тщательно подогнанным доскам пола. Испуганные тяжелыми, не часто раздающимися под сводами библиотеки шагами, юркими бурыми молниями прыснули под стеллажи ласки, выставив оттуда любопытные мордочки с блестящими глазками-бусинками. Привыкшие к полной безопасности, ручные зверьки разбегались, лишь повинуясь инстинкту, при этом зная, как ценят хозяева библиотеки их неустанную борьбу с мышами и крысами, любителями отведать раритетные инкунабулы и свитки древних пергаментов на зуб.
— Напрасно вы считаете мою вежливость надуманной, — ответил на гримасу воина главный конгрегатор, переходя ко второму столу, на котором, среди все тех же библиотечных аксессуаров возвышался медный, тонкой работы кувшин и пара красивых вместительных серебряных кубков. — Ничто так не ценится Congregatio pro Doctrina Fidei, как поддержание установленного порядка, при котором каждый занимается своим делом: воин, готовясь к битвам, совершенствует свое мастерство, ремесленник изготавливает хозяйственную утварь, крестьянин работает в поле, дворянство охраняет покой своих вассалов и подданных… а я своим вызовом отвлекаю вас от исполнения прямых обязанностей… Впрочем, выпейте вина, Винченцо, вы изрядно намахались мечом…
Монах наполнил кубок ароматным напитком, забивающим запах плохо смытого пота, неважно выделанной кожи пояса и будто въевшегося в суть сотника разогретого невидимым осенним солнцем металла, и лично протянул его подошедшему воину, с благодарностью принявшего из рук конгрегатора вино и ритуально, привычно склонившего голову:
— Благословите, святой брат…
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 98 из 127
