Кровь у всех — разная. Это Ахмат Азимов уяснил для себя совершенно точно. И дело не в группе или резус-факторе, главное — вкус.
5 мин, 58 сек 1703
Всю ночь Билолдин метался между домом и отделением милиции, боясь, как бы Ахмат не проснулся. Под утро, потеряв терпение, участковый с напарником пошли в дом, где мирно сопел Ахмат.
Весь транспорт Ахмата состоял из старенького, потрепанного, видавшего виды велосипеда. На нем он колесил по городам и аулам, проезжая иногда в день сотни километров. У него не было рюкзака или сумки с вещами, только легкие рубашка с брюками да в кармане нож с баночкой вазелина. По отзывам сотрудников милиции, проводивших с ним после задержания следственные эксперименты, Азимов был невероятным здоровяком с какой-то бычьей силой. Он не боялся ни дождя, ни холода, даже свою арестантскую телогрейку не раз предлагал озябшим операм — и так, мол, жарко. Эту свою силищу и здоровье объяснял просто: кровь. И добавлял: только пить надо горячую. Иначе пользы не будет. Одного опера после этих слов стошнило.
В числе последних жертв Азимова были 3-летний мальчик, выкраденный им из детского садика, в Каттакургане, и его собственный, родной племянник, 10-летний Бекзот (отец Бекзота ни о чем, естественно, не подозревая, снабжал Ахмата по его просьбе психотропными таблетками и— шприцами). Малыша Ахмат утопил в арыке, после того как тот обкакался от страха в автобусе. А Бекзоту удалось каким-то чудом сбежать. Первым делом он побежал в милицию. Однако его рассказ сочли за детские фантазии.
Следствие по делу Азимова шло долго. Досконально собирались свидетельства, разного рода подробности. Очень много было выездов на места совершения преступлений, во время которых Ахмат самолично вытаскивал трупы своих жертв из труб, арыков. По отзывам оперативников, он был невероятно спокоен и сдержан. Он уже был ко всему готов. И больше всего — к смерти. Был, правда, один момент, когда вся его сдержанность и спокойствие слетели, как фиговый листок с Адама. И он попытался покончить жизнь самоубийством. Это случилось во время одного из следственных экспериментов. По дороге из Самарканда в Андижан Азимова заперли на ночь в СИЗО местного райотдела милиции. Содержащиеся там подследственные, узнав по своим каналам, какой «герой» к ним прибыл, быстренько посовещавшись, всем скопом«опустили» его. После чего Азимов потребовал себе камеру-одиночку, в которой содержится и поныне.
Со слов судьи Р. И. Хамдамовой, ведшей его дело и довольно часто посещавшей его в тюрьме уже после вынесения приговора, Ахмат с недавних пор начал верить в Бога и стал частенько разговаривать с душами загубленных им же детей. Эти души, по его словам, и запретили ему подавать прошение о помиловании. К нему отказались приехать на последнюю встречу родные. От него открестились друзья и знакомые. Он остался один.
… Впрочем, нет. С ним «Капитал» — единственная книга из тюремной библиотеки, которую он, по его же собственными словам, прочел уже три раза и собирается читать в четвертый. Чем она его так привлекает — загадка. («Версия» 1994, № 10).
Весь транспорт Ахмата состоял из старенького, потрепанного, видавшего виды велосипеда. На нем он колесил по городам и аулам, проезжая иногда в день сотни километров. У него не было рюкзака или сумки с вещами, только легкие рубашка с брюками да в кармане нож с баночкой вазелина. По отзывам сотрудников милиции, проводивших с ним после задержания следственные эксперименты, Азимов был невероятным здоровяком с какой-то бычьей силой. Он не боялся ни дождя, ни холода, даже свою арестантскую телогрейку не раз предлагал озябшим операм — и так, мол, жарко. Эту свою силищу и здоровье объяснял просто: кровь. И добавлял: только пить надо горячую. Иначе пользы не будет. Одного опера после этих слов стошнило.
В числе последних жертв Азимова были 3-летний мальчик, выкраденный им из детского садика, в Каттакургане, и его собственный, родной племянник, 10-летний Бекзот (отец Бекзота ни о чем, естественно, не подозревая, снабжал Ахмата по его просьбе психотропными таблетками и— шприцами). Малыша Ахмат утопил в арыке, после того как тот обкакался от страха в автобусе. А Бекзоту удалось каким-то чудом сбежать. Первым делом он побежал в милицию. Однако его рассказ сочли за детские фантазии.
Следствие по делу Азимова шло долго. Досконально собирались свидетельства, разного рода подробности. Очень много было выездов на места совершения преступлений, во время которых Ахмат самолично вытаскивал трупы своих жертв из труб, арыков. По отзывам оперативников, он был невероятно спокоен и сдержан. Он уже был ко всему готов. И больше всего — к смерти. Был, правда, один момент, когда вся его сдержанность и спокойствие слетели, как фиговый листок с Адама. И он попытался покончить жизнь самоубийством. Это случилось во время одного из следственных экспериментов. По дороге из Самарканда в Андижан Азимова заперли на ночь в СИЗО местного райотдела милиции. Содержащиеся там подследственные, узнав по своим каналам, какой «герой» к ним прибыл, быстренько посовещавшись, всем скопом«опустили» его. После чего Азимов потребовал себе камеру-одиночку, в которой содержится и поныне.
Со слов судьи Р. И. Хамдамовой, ведшей его дело и довольно часто посещавшей его в тюрьме уже после вынесения приговора, Ахмат с недавних пор начал верить в Бога и стал частенько разговаривать с душами загубленных им же детей. Эти души, по его словам, и запретили ему подавать прошение о помиловании. К нему отказались приехать на последнюю встречу родные. От него открестились друзья и знакомые. Он остался один.
… Впрочем, нет. С ним «Капитал» — единственная книга из тюремной библиотеки, которую он, по его же собственными словам, прочел уже три раза и собирается читать в четвертый. Чем она его так привлекает — загадка. («Версия» 1994, № 10).
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 2 из 2
