Александр Спесивцев. Монстры среди нас

Сфотографировать себя не дал — «незачем, чтоб узнавали!» Как выглядит душегуб? Правы те, кто утверждает: природа метит выродков. Узкий лоб. Хитрые, злые глазки-бусинки. Как у волка. Заостренные к верху уши — черта можно играть без грима. Низкорослый. Непропорциональный. Автор встречался с ним 10 лет назад. Есть с чем сравнить. Шурик возмужал, окреп. (С такой-то жизни.) Свеж и упитан. Нисколько, представьте себе, не постарел. В свои 42 выглядит лет на 30. Подавляю в душе неприязнь называю его вежливо Александром Николаевичем. (Пытаюсь настроить на доверительный диалог!) Но… Рядом со мной — около десятка сопровождающих (не только санитары, которые обязаны быть по долгу службы!) — медики почти подобострастно следят, дабы я ненароком не нарушила медицинской этики и прав чудовища. Узнала: душегуб строго следит за своим драгоценным здоровьем и гигиеной! Это кому-то из пациентов медперсоналу приходится напоминать: пора-де, милок, постричься, побриться, принять ванну, сменить белье.

Спесивцев скрупулезно следит за этим сам и напоминает, если о нем подзабыли.

Душегуб требует и регулярных осмотров терапевта. Волнуется за печень. Сетует: зачем-де так пичкают таблетками — «как бы не сказалось!». В еде сдержан — никакого переедания! «Это вредно для организма!» Жить садист, как видим, хочет долго! В отличие от тех, чьи жизни отнял. Следит ревностно и за режимом дня. Прогулки по воздуху — в любую погоду. Слывет книгочеем. Зачитывается любовными романами и произведениями Рея Брэтбери. Любимая повесть — «Вино из одуванчиков». Иногда пописывает стихи. Исключительно — для маменьки-изуверки. Пожаловался: писал бы стихов больше, но «проклятые таблетки — мозги сушат»…

Бежит от храма, как черт от ладана?

При общении, скажу честно, психически больного в Спесивцеве не признаешь. «Своего» пациента в нем выявит разве что специалист НИИ Сербского. Подчёркнуто вежлив. Вкрадчив. Осторожен. Знает весь медперсонал по именам, отчествам и фамилиям. С каждым здоровается индивидуально. Но… В душу к себе по-прежнему никого«не впускает». Там лишь — мамка-изуверка и сестрица Надя. С их гипертрофированной любовью. «Семейка адамс» звонит еженедельно, письма, посылки — регулярно. Шурик аккуратно нумерует полученную от них корреспонденцию по годам, месяцам, датам и тщательно сохраняет, перевязывая ленточкой на бантик. Общаясь, мамка и сестрица всякий раз на перебой слезно умоляют«любименького Сашеньку» беречь свое«драгоценное здоровьице» истошно просят Бога хранить его и помогать ему… А вот«отношения» с Богом у самого изувера не«складываются».

В больнице отстроен добротный храмик, регулярно приезжает батюшка — организует изучение библии, исповедует, причащает. Шурику за содеянное сутками бы стоять на коленях — грехи замаливать! Но… Спесивцев, представьте себе, обходит храм за версту… Бежит, как черт от ладана?

Нательный крестик в своей жизни даже не «примерял». «В Бога? Не верю!» — подвел черту.

Россия чтит своих «героев»

Но больше всего заставила содрогнуться информация про то, что маньяк Спесивцев, находясь на полном содержании в «здравнице для убийц» еще и ежемесячно получает пенсию. И какую? 8 тысяч 100 рублей. Хотя не работал ни одного дня. Ему даже трудовую книжку никогда не заводили.

Куда и на что тратит душегуб свою пенсию? В тратах аккуратен: денежки копит (для жизни на свободе), часть — регулярно пересылает мамке-изуверке. Чтоб не бедствовала! «Заслужила» выходит, прибавку к пенсии? Вырастила стране«героя».

Вместо эпилога

… Жильцы новокузнецкой 9-этажки, в которой вырос Шурик Спесивцев и превратился потом в маньяка, потроша свои жертвы в маминой квартире на 9 этаже, соседи ни тогда, когда все раскрылось, ни сейчас — не верят в невменяемость и психическую болезнь Спесивцева.

— Он дураком никогда не был. И сейчас не дурак. Это все притворство, для того, чтобы избежать строгого наказания, — говорят жильцы с разных этажей. И признаются, что все годы живут в страхе: вдруг маньяка Спесивцева все же выпишут из клиники, и он вернется домойВпрочем, маньяку и в больнице приходится не слишком тяжело. Так, журналистка местного издания Тамара Проскурякова, побывавшая в лечебнице, говорит, что Спесивцев питается фруктами и на здоровье не жалуется.

Тамара Проскурякова, журналистка: «Пышет здоровьем, веселый, жизнерадостный. Совершенно не производит впечатления больного. Вся психиатрическая больница — это санаторий для убийц».

Впрочем, рано или поздно Спесивцева все же выпустят. Следователи и родственники жертв с ужасом думают, что еще натворит каннибал.

Николай Медянцев, бывший начальник УВД г. Новокузнецка: «Тот, кто попробовал человеческого мяса, он уже все, не остановится перед этим».

Надежда Гальцева, мать жертвы Спесивцева: «Он сидит там, жрет все готовенькое, спит на чистой постели. И еще когда его выпустят, он выйдет с деньгами. Накопил там, поди, уже миллион за эти 16 лет».