Альф. Стук-стук

— Тоже пописывал понемногу. Не претенциозно, нет. Просто дневники и заметки. От туда некоторые истории, про бюст Ленина в кино, про рок-тусовки. Актуальные для того времени. И персонажей половина главных от туда. Реальные люди. Настоящий Иван такой жил. Вот блять. Он достал из своей сумки старую толстую советскую школьную тетрадь. Настолько старую и настолько хорошо сохранившуюся, что из нее даже промокашка выпала прямо рядос с лужей. Я хотел ее подобрать, но:

— Блять! Ладн, на ней нихуя не было. Пошли. Он открыл домофон, тот потилиликал и мы начали подниматься по подъезду на третий этаж.

— Вот и от сюда, — похлопал по тетрадке, — большинство персонажей всех четырех сезонов, кроме Стаса этого. Его я сам выдумал. Ни на знакомом, без прототипа-хуитипа, тупо взял и выдумал. Типа такой стандартный мерзкий гондон. Собирательный образ всех этих институтских подхалимов активистов. Детишек богатеньких партийных залуп. Стой тут.

Мы встали у почтовых ящиков и он достал еще сигарету. Протянул мне. Я отказался и жестом показал мол «Ну рассказывай дальше».

— Так вот, — задымил, — тут же в тетрадке и девяностые есть. И нулевые. И наше время. И следующие десять лет. Писался текст в момент развала как раз. Такой ностальгический итог последних десяти лет и прогноз на ближайшие двадцать-тридцать. Толковый он мужик все же. Писал как в воду глядел. Очень грустно все. Пророчески я бы даже сказал. С такой тоской блять читали мы все это и перерабатывали. Детство все же. Тебе не дал, ну думал не интересно, ты же помоложе. Домой принес, Володька читал и смехом заливался. Сериал то видел — ему смешно. А я молодость вспомнил и детство наше. Я ему строго настрого сказал — не рассказывай никому, а то батя работы лишится, и игрульки твои в интернете не кому будет оплачивать. Об учебе ему не сказал, ему на нее до лампочки. Распиздяй. Смеялся он. Там такие вещи про девяностые есть — волосы из носа выпадают. Он то не помнит, малой был. А мы все это застали.

— Дашь посмотреть?

— Сейчас нет. Для дела нужно. Стаса этого когда я писал, я представлял в наше время точно таким же, каким его увидел из той забегаловки. Заплывший жиром, ряха такая, карликовый колобок, ну типичный блять жлобяра, сын советского подданного.

— Хе, прототип же все же был. Велир то, а? Который за Юлькой твоей бегал в институте. Сынок преподавателя научного атеизма.

— Тю блять. Аллее.

— Да ладно тебе, отбрехивается стоит.

— Я тебе рассказываю. Не отвлекай. Вижу, вылитый он стоит. Вот прямо будто у меня из головы списан. Не только облик. Взгляд, повадки стоит и ждет кого-то. Я не доел. Выхожу из кафе и сажусь в машину. К нему пацан подходит. Молодой, вон как Вовик мой. Младше даже лет на пять. Они обнялись… — Сын?

— Не перебивай. Обнялись так знаешь блять не по отечески нихуя. И в машину садятся. Едут. Я за ними. Мало того ладно я с ума сошел, вижу хуй пойми что. Но реально же люди сели в машину. В пробке стоят. Значит по настоящему все. Вон по телевизору показывают педофилов этих ловят и на квартирах учат уму разуму. Ну решил все таки проверить.

— Аниськин-Холмсо-Касл, — пропел я.

— Блять, попросил же. Я за ними еду, еду. Они на заправку. Я за ними. Выехали за кольцо. Они даже не заметили. Остановились на дачах под Балашихой. Заходят в дом небольшой такой, но за здоровым забором. Слышу собаки брешут. Ну я встал в соседнем переулке и жду. Домой отзвонился говорю что у тебя. Реальные пацаны местные идут, спрашиваю, кто в доме живет. Они не знают. Но дом новый совсем. Машину подогнал, чтобы лучше видеть кто заходит-выходит.

— И сколько ж ты ждал его там?

— Сутки.

— Леш, ты бы… — СУТКИ БЛЯТЬ стоял, понимаешь? Моя звонит уже орет. Володька звонит спрашивает, где я есть. А я что скажу? Что поехал за Стасом, блять, из своего сценария в Подмосковье и теперь сижу тут блять пасу его через дорогу, ссу в кустах и доедаю чипсы из бардачка?Закурил четвертую сигарету в подъезде. Мимо прошла его соседка лет восьмидесяти:

— Леша, вот дома у себя в туалете сядь и дыми или на улицу выйди. Теплынь.

— Светлан Борисовна, идите куда шли, а?Она огрызнулась на нас и поползла по ступенькам дальше.

— Лезет блядь. Ну вот. На следующий день этот Стас вышел из дома в восемь вечера. Без пацана. Сел в машину и уехал. Я ехать не стал. Подошел к забору. Позвонил в звонок. Только собаки загавкали. Я постучал в дверь. Меня обхаяли и я решил действовать иначе. У меня с первомая года кастрюли, сковородки, ну помнишь нам давали, да?

Я кивнул.