Осколки былого безумия

Холодный ночной ветер завывал между соснами, заставляя старые доски веранды жалобно поскрипывать. Нина сидела на самом краю деревянного порога, подтянув колени к груди и упрямо кутаясь в растянутый фиолетовый худи. Без привычного безумного блеска в глазах и постоянного адреналина она казалась непривычно хрупкой. Намеренно вырезанные шрамы на щеках, которые раньше она считала символом своей «преданности», теперь казались глупым, уродливым клеймом.

Дверь позади нее тихо приоткрылась. На порог вышла Джейн. На ней не было маски, скрывающей бледное фарфоровое лицо, и черные, как сама бездна, глаза смотрели на Нину без прежней ярости — в них читалось лишь тихое, глубокое спокойствие.

— Опять не спишь?

— Джейн опустилась рядом, ее черное платье мягко скользнуло по пыльному дереву.

— Не могу, — призналась Нина, не поворачивая головы.

— В голове слишком тихо. Раньше там постоянно крутился его смех, планы, приказы… А теперь ничего. Только стук собственного сердца. И это пугает.

Джейн молча подвинулась ближе. От нее веяло прохладой, но эта прохлада была трезвой и заземляющей, способной прогнать любые фантомные кошмары.

— Лучше слушай мое, — негромко произнесла Джейн, нарушая лесную тишину. Она протянула руку в черной перчатке и осторожно накрыла ладонь Нины.

Нина вздрогнула от неожиданности, но руку не убрала. Напротив, она робко переплела свои пальцы с пальцами Джейн, чувствуя, как внутри медленно разливается давно забытое чувство безопасности.

— Мне всегда казалось, что если я остановлюсь, то просто сломаюсь, — прошептала Нина, наконец повернувшись к Джейн. В ее глазах, подведенных остатками размазанного макияжа, блеснули слезы.

— Что без этой ненависти и погони от меня ничего не останется. Но ты… ты ведь тоже жила только местью. Как ты справляешься?

Джейн повернулась к ней всем корпусом. Ее холодная ладонь скользнула выше, аккуратно коснувшись изуродованной щеки Нины. Кончики пальцев едва ощутимо очертили неровный контур шрама, словно пытаясь заживить его своим теплом.

— Я справляюсь, потому что смотрю на тебя, — тихо ответила Джейн, и ее голос дрогнул от непривычной нежности.

— Мы обе были созданы монстром, Нина. Но прямо сейчас мы создаем себя сами. И то, что я чувствую к тебе… это первое настоящее чувство в моей жизни, которое не отравлено кровью.

Слова Джейн повисли в ночном воздухе, стирая последние капли сомнений. Нина подалась вперед, ища защиты и тепла, которого так долго была лишена. Ей больше не хотелось быть «Убийцей», ей хотелось быть просто Ниной — уязвимой, живой и любимой.

Когда их губы встретились, это не было похоже на бурю или безумный порыв. Поцелуй оказался робким, медленным и невероятно нежным. Джейн притянула Нину ближе за талию, позволяя ей полностью раствориться в этих объятиях, а Нина уткнулась ладонями в ее плечи, окончательно отпуская все страхи прошлого. В этом поцелуе не было места их общему мучителю — Джефф остался лишь далеким пеплом, блеклым воспоминанием, уступившим место чему-то чистому и созидательному.

Они отстранились друг от друга лишь через несколько минут. Нина положила голову на плечо Джейн, слушая ее мерное дыхание, и впервые за долгие годы искренне, безмятежно улыбнулась.

— Мы справимся? — тихо спросила она, засыпая под шелест сосен.

— Обязательно, — ответила Джейн, целуя ее в макушку.

— Вместе.