Первое что существовало — это середина осени и шум. Самый обычный шум транспорта, сигнальные гудки, рев моторов и визг тормозов. Возникает зеленый свет, и вот все эти бешеные звери, автомобили, автобусы и троллейбусы перестают куда-то гнаться, и покорно останавливаются…
107 мин, 32 сек 8162
Кристина вдруг сова заметила блеск. Он промелькнул где-то за пределами дороги, в зарослях. Будто бы кто-то светил ручным фонариком. Кристину охватили смешанные чувства, но любопытство взяло верх. Она осторожно приблизилась к высохшим репейникам и заглянула сквозь них. Примерно в метрах двадцати стояло нечто квадратное, размером с небольшой сарай или деревянный туалет. Над белой дверью бешено раскачивалась от ветра лампочка на длинном шнуре. Изредка она ярко загоралась, и моталась как гигантский светлячок. Удивительно, что Кристина раньше не заметила этой маленькой постройки. Неизвестно, что это могло быть, и на туалет или сарай оно походило лишь по размеру. Состояла постройка из металла и кирпича. Она чуть уходила в землю, и можно было предположить, что это вход в подземелье, может быть в канализацию, или что-то еще. Кристина решила подойти поближе. Возможно, там внутри могли быть люди, которые помогут ей. Кто-то же зажег эту лампу, может быть тот же сторож из больницы, пошел что-нибудь проверить. Конечно, устрашающий вид давала эта брыкающаяся лампочка, но возвращаться обратно Кристине хотелось меньше всего. Там, в сумасшедшем доме, полном аномалии, ей казалось, находиться куда страшнее.
Пока Кристина добиралась, гроза приблизилась, и уже над головой сверкали молнии, освещая все вокруг подобно дневному солнцу. Гром тряс небеса и пугал своим неожиданным мощным появлением. Молнии вырисовывали узоры в тучах, а иногда и чьи-то странные лица, на которые неприятно смотреть. Дождь пока не менял своей интенсивности.
Кристина, не обращая внимания на порезы и рвущийся халат, пробиралась, как в джунглях. Некоторые высохшие стебли выросли до размера небольшого дерева, создавая собой самые тяжелые препятствия, еще и с множеством цепких колючек и веток. Кристина, вся в царапинах и репьях, не верила глазам, оказавшись наконец-то у дверей маленькой темной постройки. А дверь стояла здесь совершенно неуместная, будто бы в больнице лишняя осталась после ремонта. Кристина чувствовала собственные мурашки, заметив над ней цифры. Висели они там и вспыхивали, когда лампа неожиданно загоралась. Число «31» из пластикового золота, оно дважды поблестело от яркой молнии. И ручка такая же, чистая, блестящая, видимо дверь поставили недавно. Когда гром в очередной раз угрожающе начал взрываться, Кристина поспешно и необдуманно вошла в неизвестность. Открыла эту белую дверь, сделала несколько шагов, и вошла в такую черноту, какая редко где бывает вообще, разве что в глазах слепого. И тут же Кристина потерялась. Дверь сзади благополучно закрылась. Кристина искала ее на ощупь, но не нашла, видимо успела далеко отойти. Пол под ногами состоял из подозрительно-прогибающегося дерева. Что-то шуршало вокруг, то ли крысы, то ли капли, просачивающиеся сквозь стены.
Сделав еще несколько шагов, Кристина вдруг уперлась ладонями в пыльную стену, с которой тут же хлынула старая штукатурка. Под ногами мешался какой-то бортик и Кристина, отодвинув его ногой, вдруг ощутила, что начинает терять равновесие и куда-то проваливаться. Сначала она быстро поехала вертикально вниз. Нога ее провалилась в дыру, а вот что было дальше описать сложно. Хаотичные быстрые удары обо что-то твердое, с каждым разом усиливающиеся. Твердость безжалостно сдирала кожу, и пыталась раздробить кости. Кристина чувствовала, что на земле она будет лежать с переломанными костями. Если, конечно, долетит до земли живой.
«Я лечу в ад»… — думала она, — «И если я не сломаю шею здесь, мне сломает ее там какой-нибудь черт»…
И тут Кристина обнаружила, что уже не падает, а лежит на полу. Как она сразу не почувствовала, что уже достигла дна? Невозможно ведь рассуждать, если тебе постоянно долбят по голове камнем. Хотя, последние удары слабо чувствовались, скорее всего, из-за шока. Кристина боялась шевелиться и открывать глаза. Она извалялась в пыли, как рыба в муке, и наверно на человека стала походить еще меньше.
Пока Кристина добиралась, гроза приблизилась, и уже над головой сверкали молнии, освещая все вокруг подобно дневному солнцу. Гром тряс небеса и пугал своим неожиданным мощным появлением. Молнии вырисовывали узоры в тучах, а иногда и чьи-то странные лица, на которые неприятно смотреть. Дождь пока не менял своей интенсивности.
Кристина, не обращая внимания на порезы и рвущийся халат, пробиралась, как в джунглях. Некоторые высохшие стебли выросли до размера небольшого дерева, создавая собой самые тяжелые препятствия, еще и с множеством цепких колючек и веток. Кристина, вся в царапинах и репьях, не верила глазам, оказавшись наконец-то у дверей маленькой темной постройки. А дверь стояла здесь совершенно неуместная, будто бы в больнице лишняя осталась после ремонта. Кристина чувствовала собственные мурашки, заметив над ней цифры. Висели они там и вспыхивали, когда лампа неожиданно загоралась. Число «31» из пластикового золота, оно дважды поблестело от яркой молнии. И ручка такая же, чистая, блестящая, видимо дверь поставили недавно. Когда гром в очередной раз угрожающе начал взрываться, Кристина поспешно и необдуманно вошла в неизвестность. Открыла эту белую дверь, сделала несколько шагов, и вошла в такую черноту, какая редко где бывает вообще, разве что в глазах слепого. И тут же Кристина потерялась. Дверь сзади благополучно закрылась. Кристина искала ее на ощупь, но не нашла, видимо успела далеко отойти. Пол под ногами состоял из подозрительно-прогибающегося дерева. Что-то шуршало вокруг, то ли крысы, то ли капли, просачивающиеся сквозь стены.
Сделав еще несколько шагов, Кристина вдруг уперлась ладонями в пыльную стену, с которой тут же хлынула старая штукатурка. Под ногами мешался какой-то бортик и Кристина, отодвинув его ногой, вдруг ощутила, что начинает терять равновесие и куда-то проваливаться. Сначала она быстро поехала вертикально вниз. Нога ее провалилась в дыру, а вот что было дальше описать сложно. Хаотичные быстрые удары обо что-то твердое, с каждым разом усиливающиеся. Твердость безжалостно сдирала кожу, и пыталась раздробить кости. Кристина чувствовала, что на земле она будет лежать с переломанными костями. Если, конечно, долетит до земли живой.
«Я лечу в ад»… — думала она, — «И если я не сломаю шею здесь, мне сломает ее там какой-нибудь черт»…
И тут Кристина обнаружила, что уже не падает, а лежит на полу. Как она сразу не почувствовала, что уже достигла дна? Невозможно ведь рассуждать, если тебе постоянно долбят по голове камнем. Хотя, последние удары слабо чувствовались, скорее всего, из-за шока. Кристина боялась шевелиться и открывать глаза. Она извалялась в пыли, как рыба в муке, и наверно на человека стала походить еще меньше.
Страница 7 из 32
