Алмазные цветы

Кристина не ожидала того, что у нее получится встать, и даже увидеть что-то. Сначала в глазах было мутно, и различила Кристина только коричневатое пятно. Но, дальше, вдруг самочувствие ее начало необъяснимо улучшаться. Будто все эти удары, боль, царапины — все заживало. Или было иллюзией, очень правдоподобной. Кристина находилась в помещении, судя по всему давным-давно не обитаемом. Приходили сомнения насчет того, что здесь вообще кто-то когда-то присутствовал. На полу пыль, песок, паутина, все смещалось, и превратилось в ровный мягкий грунт. Все помещение было простой прямоугольной формы. Потолок достаточно высокий и весь черный от количества труб и коррозии. В общем, впечатление от этого места сложилось тесное, и клаустрофобичное. И свет здесь неприятный — мертвецки тусклый, аж глазам больно смотреть на него. Штукатурка осыпается от одного дыхания, стены и в некоторых местах потолок весь пушистый от нее. Прямо напротив Кристины — дверь. Ржавая, в толстой решетке, но без замка. Стало быть, можно зайти и узнать что там. Какая она там, эта новая неизвестность. На данный момент известно было лишь то, что здесь страшновато, слишком тихо, воняет трубами, старьем и сыростью, совсем как в подвале древнего дома. Но, зачем идти дальше? Кристина не знала сама. Просто она считала это лучшим выходом, чем просто стоять и ждать на месте непонятно чего. Она подобрала, надела пластиковые тапки, слетевшие с ног, и пошла, чуть прихрамывая от многочисленных ушибов. Они проходили, только очень медленно…

Глава 4.

Дверь не скрипела, она мерзко вибрировала от ржавчины, и открыть ее оказалось не просто. Дальше, за ней в полумраке открылся спуск вниз — старая бетонная лестница. В самом низу она уходила в полную тьму. И как специально, на стене поблескивал пыльный выключатель. Кристина нажала его кнопку, и увидела впереди неожиданно длинный путь. На низком потолке загорелись редкие и очень тусклые лампы, освещающие собой небольшие участки пыльного пространства. Впереди распростерся тоннель с белыми известковыми стенами, и конец его утоп где-то далеко, за пределами света и видимости. Кристина спустилась с последней ступени и вошла. Ее тапки издали контрастный, по сравнению с постоянной тишиной подземелья, шорох, и он напугал какое-то животное. Кристина подскочила от неожиданности, когда эта маленькая очень шустрая тварь, с грохотом в ужасе бросилась бежать, и быстро исчезла. По размеру явно кошка или кролик. Как только животное попало сюда? Скорее всего, Кристина вошла в это место не с «парадного» входа.

Тоннель был пустой и одинаковый. Кристина вслушивалась в его глухую тишину и осторожно пробиралась вперед, чуть не задевая головой лампочки. Большинство их не горело и болталось просто так. Перегорели от времени и некому их сменить. Стены и потолок сначала показались Кристине слишком узкими и тесными, но со временем она привыкла и перестала обращать на это внимание.

Ни что не менялось в течении десяти минут ходьбы. Кристина иногда останавливалась, ей казалось, что она слышит чей-то тихий плач где-то за стенами. Он мерещился ей в шуме ее же собственных шагов. Так же она слышала тихие разговоры, какой-то хор и чьи-то далекие ленивые шаги. Не удивительно, ведь чего только не случится с человеком при таком длительном и странном одиночестве. Кристина, опечалившись, это понимала.

«Раз шаг, два шаг, три шаг»… — повторяла она мысленно, — «Ни конца ни края, — вечность! Вот она как выглядит… Вечное подземелье с вечными лампочками. Интересно, сколько они потребляют электричества за день? И кто его оплачивает? Конечно, впрочем, какая мне разница»…

Хор голосов что-то отвечал и договаривал, но Кристина не желала их слушать. Вскоре ей стало окончательно грустно и страшно. Ни кого здесь не было, как и там наверху, и как в больнице. Только разве что тот, кто так заразительно всхлипывает и рыдает. Наверно, это дождевая вода. Странно, что Кристина слышит ее, только когда сама издает звуки.

«Сколько я уже иду?» — вдруг спросила себя Кристина и оглянулась назад. Там, в пылевом тумане горела целая гирлянда ламп, освещающих путь. Этот пустой страшный тоннель, застыл на веки как сухой скелет. Он создавал впечатление вечности и смерти. Такой вечности, которая ни когда не кончалась и не начиналась, по которой идти мало смысла.