Amapola

Утром, когда она очнулась, он опять подошел к ней с мандолиной в руках. Она испуганно закивала головой, отползая в угол комнаты. Любовь уступила место страху. Она боялась своего мужа. О, как она его боялась! Ему стоило теперь только пригрозить ей пальцем, а ее сердце уже колотилось, как бешеное. Она выполняла всю работу по дому, боясь пропустить что-то и навлечь на себя его гнев. А он не забывал иногда укрепить ее страх. Она ложилась спать и надеялась, что во сне к ней придет избавление, но он и ночью не оставлял ее в покое. Бедная, маленькая Лидия… Даже во Дворе Чудес она не испытывала такого страха: там ее работой было только пение, а сейчас она служила игрушкой самому Роберто.

Она исправно пела на улице, и прохожие часто останавливались, чтобы послушать ее: она пела теперь только грустные песенки, трогавшие публику. Но ни одного слова жалобы не сорвалось с ее губ. Она пела и в дождь, и в солнце, и в мороз, и в жару, и в снег, и в холод. Она превратилась в собственную тень. Собственная мать не узнала бы ее, если бы встретила на улице. Ходила она всегда в одном и том же пальтишке, таком же потрепанном, как и она сама. Все ее платья муж продал за бесценок. Она постоянно мерзла и приобрела привычку сжимать свои худые колени, чтобы хоть как-то согреться. Она не знала, зачем Бето столько денег, но продолжала отдавать ему свой заработок. Жили они впроголодь.

Однажды он привел в квартиру своих дружков. Все были сильно пьяны, почти не осознавали происходящее и завалились спать, как только старенькие часы протрещали полдвенадцатого. А Лидия, радуясь неожиданному отдыху, прокралась в коридор и засунула руку в один из карманов пришельцев. Там лежали какие-то бумажки с завернутыми в них порошками, стеклянные ампулы, шприцы. Она в страхе убежала тогда, тщетно гадая, что это было. Она не имела представления о наркотиках.

Так, в постоянном страхе, прошло четыре года. За это время она окончательно поняла, что Бето ее не любит, даже ненавидит. Она мешает ему, она обуза для него. Бедняжка начинала всерьез подумывать о смерти. Ведь это легко: всего лишь взять нож и полоснуть им по руке. Или накинуть веревку на крюк от люстры, которую этот ужасный человек продал, как и все в их квартирке на первом этаже. Она не боялась боли, которая часто была ее единственным спасением, когда становилось совсем невмоготу. Лидия брала тогда иголки из своего швейного набора и методично, одну за другой, начинала вонзать их себе в руку. Лились вперемешку кровь и слезы, было больно, но она радовалась: это значило, что она еще может чувствовать. Ее прелестные в прошлом руки покрылись шрамами, лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок, но Бето и не думал беспокоиться за нее. Он вообще, казалось, не обращал на нее внимания. Так только, развлечься.

И вдруг обнаружились последствия этих развлечений. Однажды вечером она еле притащилась домой и сразу же упала на тюфяк, как подкошенная. Муж не заметил этого. А она на следующий день улучила момент и побежала в ближайшую аптеку. Результат поверг ее в глубочайший шок: ребенок мешал ей. Она больше не могла работать в полную силу. И она боялась реакции своего мучителя. Он ведь мог сделать с ней все, что угодно. Не зная, что сказать, она промолчала. Но чем дальше, тем яснее было видно, что в их странной семье будет пополнение. Бето бы и не заметил этого, если бы не его же друзья, вновь пришедшие к ним, чтобы обсудить подробности какого-то очередного налета. Для нее уже не была тайной деятельность ее супруга: они поставляли наркотики, иногда совершали мелкие кражи, а в основном занимались вымогательством у мелких чиновников.

Лидия в тот день осталась дома: никому не было дела до нее, а стоять на морозе становилось все тяжелее и тяжелее. Появления малыша она ждала с покорной обреченностью, и, судя по всему, ждать оставалось недолго. Пользуясь утренним светом, она сшивала в своем уголке какие-то тряпочки, пытаясь сделать платок на голову. И вдруг один из приятелей и собутыльников Бето, скучая на их сходке, кинул на нее внимательный взгляд и удивленно вскрикнул.

— Да ты, никак, отцом скоро станешь! — сказал он, толкая Роберто в бок. — Посмотри на свою женушку! Чей же ребенок? Твой? Не твой? А ведь такая тихонькая, слова не услышишь! И когда же это вы успели, а? Небось по-тихому кому-то?

Бето смерил жену внимательным взглядом, и она похолодела, столько презрения было в его глазах. Не говоря ни слова, он подошел к ней, грубо схватил за руку и все так же молча поставил на ноги. Она закачалась, как тростинка, но в его холодных глазах не промелькнуло ни капли жалости. А ведь она считала когда-то, что он любит ее… Он предал ее чувства, обманул, подло воспользовавшись ее неопытностью, и теперь она вынуждена расплачиваться. Лидия не знала, что последует через секунду, но заранее готовилась встретить этот бой с честью. Она все еще думала, что способна сопротивляться ему.