Фандом: Гарри Поттер. Что таится на задворках нашей памяти? Иногда мы так стремимся забыть некоторые события, выдрать их из сердца. А что, если наоборот? Ты просыпаешься и ничего не помнишь. Как вспомнить всё?
131 мин, 43 сек 9600
— Хью. Там таблетки, в бардачке.
Рон опрометью кинулся к машине. Рывком распахнул дверцу, дёрнул за крышку бардачка. Бардачок был закрыт. Рон знал, что у Марка на связке есть все ключи — и от багажника, и от бардачка, и от гаража. Метнулся к замку зажигания. В замок был вставлен один единственный ключ. Господи! Марк же оставил всю связку дома, на тумбочке в коридоре. Рон рванул крышку посильнее. В панике не мог сообразить, что делать. В голове билась только одна мысль — быстрее положить Марку под язык таблетку. После нескольких неудачных попыток открыть дверцу вспомнил про ящик с инструментами. Руки тряслись. Схватил отвёртку, попытался подковырнуть крышку, но ничего не получалось. Положение было критическим. Что делать? Бежать за помощью — можно не успеть.
Дальше мозг Рона действовал отдельно от панического ужаса, охватившего с ног до головы. Он вытянул вперёд руку и громко крикнул:
— Алохомора!
Раздался щелчок. Крышка отпрыгнула. Рон схватил пачку нитроглицерина, вытащил одну таблетку, подбежал к Марку, разжал челюсти и положил под язык. И только когда Марк стал приходить в себя и пошевелился, до Рона дошло, что он сейчас сделал. Мощным потоком в сознание врывалось всё. Всё до мельчайших деталей. В голове будто устроили фейерверк. Словно бурный неуправляемый поток воды, прорвавший плотину, в сознание врывались воспоминания, разбив плотный чёрный занавес, соединяя его прошлое и настоящее. Он — волшебник! Его внутреннее Я в момент, когда жизни близкого человека угрожала опасность, вытащило на поверхность то самое существенное, что он никак не мог вспомнить. Он использовал беспалочковую магию, в минуту отчаяния его магическая сила пришла ему на помощь.
Марк слабым голосом прошептал:
— Спасибо, Хью. Ох, Джули будет на меня ругаться.
— Я не Хью. Меня зовут Рон Уизли. Господи… Гермиона…
— Гермиона! Ты с ума сошла? Немедленно собирайся!
— Слушай, Лаванда, может, ты домой пойдёшь? Я полежу, что-то устала.
— Гермиона, не дури! Можешь меня проклясть, но я никуда не уйду! Что я скажу Рону, когда он вернётся? Что бросила тебя тут одну в такой момент?
Повисла пауза. Лаванда сказала про Рона машинально. Но Гермиона неожиданно перестала сопротивляться.
— Ты думаешь, он вернётся?
— Конечно. Он обязательно вернётся к тебе. И к Розе. И к вашему малышу.
Гермиона заплакала. Лаванда села рядышком и несмело погладила Гермиону по волосам. А та вдруг прижалась к своей бывшей сопернице и дала волю слезам. Лаванда и сама сидела, загоняя слёзы обратно. Наконец, Гермиона подняла голову:
— Прости меня, Лаванда. Я совсем расклеилась. Мне так неловко.
— Ну, что ты. Гермиона, я, правда, хотела помочь. Это ты меня прости.
— Ладно, надо просто верить. Что ещё остаётся. Ох! — Гермиона схватилась за живот.
— Господи, Гермиона, ты же не хочешь опять родить дома! Я не смогу тебе помочь, как Молли!
— Всё так неправильно. Я не хочу ехать в больницу без Рона. Он хотел присутствовать на родах. Мы так этого ждали.
— Ну, значит, придётся ехать без него. Собирайся. Пожалуйста…
— Да, хорошо. Вещи у меня готовы. Пойду, приведу себя в порядок.
Гермиона, опираясь на руку Лаванды, поднялась, придерживая живот. Только бы с ребёнком было всё в порядке.
Пока Гермиона ходила в душ, Лаванда убрала все свои магические принадлежности и навела порядок в комнате. Вернувшаяся Гермиона выглядела до ужаса бледной.
— Надо, наверное, Сыча послать миссис Уизли.
Она написала записку с сообщением, что отправилась в больницу, и с ней всё хорошо. Сычик, соскучившийся без дела, радостно верещал, пока женщины привязывали к его лапке послание.
— Угомонись! — Гермиона никак не могла справиться — так тряслись руки.
Наконец, Сычик был отправлен в Нору, вещи собраны. Гермиона потеряно озиралась по сторонам. Дом выглядел таким сиротливым. Рона нет, Роза у бабушки, сама она совершенно разбитая. И неродившийся ещё малыш, который ни в чём не виноват, но уже столько испытал. Слёзы всё катились по щекам. Она столько времени сдерживалась, а теперь никак не могла себя взять в руки. Лаванда понимала состояние Гермионы.
— Гермиона, всё будет хорошо. Подожди, вот приедете из роддома с малышом, заберёте Розу, найдётся Рон, и всё будет хорошо.
Гермиона улыбнулась:
— Спасибо тебе, Лаванда. Не думала, что когда-нибудь буду говорить тебе спасибо.
— Я не враг тебе. Ладно, пойдём.
Лаванда вызвала такси, довезла Гермиону до магического отделения родовспоможения клиники Портлэнд и наотрез отказалась уезжать домой.
— Гермиона, хватит играть в мужество! Я не оставлю тебя. По крайней мере, пока ты не окажешься в надёжных руках.
В отделении к Гермионе сразу подошёл дежурный врач, выяснил ситуацию, велел переодеваться, после чего увёл её на осмотр. Лаванда осталась стоять в коридоре.
Рон опрометью кинулся к машине. Рывком распахнул дверцу, дёрнул за крышку бардачка. Бардачок был закрыт. Рон знал, что у Марка на связке есть все ключи — и от багажника, и от бардачка, и от гаража. Метнулся к замку зажигания. В замок был вставлен один единственный ключ. Господи! Марк же оставил всю связку дома, на тумбочке в коридоре. Рон рванул крышку посильнее. В панике не мог сообразить, что делать. В голове билась только одна мысль — быстрее положить Марку под язык таблетку. После нескольких неудачных попыток открыть дверцу вспомнил про ящик с инструментами. Руки тряслись. Схватил отвёртку, попытался подковырнуть крышку, но ничего не получалось. Положение было критическим. Что делать? Бежать за помощью — можно не успеть.
Дальше мозг Рона действовал отдельно от панического ужаса, охватившего с ног до головы. Он вытянул вперёд руку и громко крикнул:
— Алохомора!
Раздался щелчок. Крышка отпрыгнула. Рон схватил пачку нитроглицерина, вытащил одну таблетку, подбежал к Марку, разжал челюсти и положил под язык. И только когда Марк стал приходить в себя и пошевелился, до Рона дошло, что он сейчас сделал. Мощным потоком в сознание врывалось всё. Всё до мельчайших деталей. В голове будто устроили фейерверк. Словно бурный неуправляемый поток воды, прорвавший плотину, в сознание врывались воспоминания, разбив плотный чёрный занавес, соединяя его прошлое и настоящее. Он — волшебник! Его внутреннее Я в момент, когда жизни близкого человека угрожала опасность, вытащило на поверхность то самое существенное, что он никак не мог вспомнить. Он использовал беспалочковую магию, в минуту отчаяния его магическая сила пришла ему на помощь.
Марк слабым голосом прошептал:
— Спасибо, Хью. Ох, Джули будет на меня ругаться.
— Я не Хью. Меня зовут Рон Уизли. Господи… Гермиона…
Глава 15
Лаванда развила бурную деятельность. Гермиона сначала пыталась её убедить, что ничего страшного, она утром поедет в больницу, время ещё есть.— Гермиона! Ты с ума сошла? Немедленно собирайся!
— Слушай, Лаванда, может, ты домой пойдёшь? Я полежу, что-то устала.
— Гермиона, не дури! Можешь меня проклясть, но я никуда не уйду! Что я скажу Рону, когда он вернётся? Что бросила тебя тут одну в такой момент?
Повисла пауза. Лаванда сказала про Рона машинально. Но Гермиона неожиданно перестала сопротивляться.
— Ты думаешь, он вернётся?
— Конечно. Он обязательно вернётся к тебе. И к Розе. И к вашему малышу.
Гермиона заплакала. Лаванда села рядышком и несмело погладила Гермиону по волосам. А та вдруг прижалась к своей бывшей сопернице и дала волю слезам. Лаванда и сама сидела, загоняя слёзы обратно. Наконец, Гермиона подняла голову:
— Прости меня, Лаванда. Я совсем расклеилась. Мне так неловко.
— Ну, что ты. Гермиона, я, правда, хотела помочь. Это ты меня прости.
— Ладно, надо просто верить. Что ещё остаётся. Ох! — Гермиона схватилась за живот.
— Господи, Гермиона, ты же не хочешь опять родить дома! Я не смогу тебе помочь, как Молли!
— Всё так неправильно. Я не хочу ехать в больницу без Рона. Он хотел присутствовать на родах. Мы так этого ждали.
— Ну, значит, придётся ехать без него. Собирайся. Пожалуйста…
— Да, хорошо. Вещи у меня готовы. Пойду, приведу себя в порядок.
Гермиона, опираясь на руку Лаванды, поднялась, придерживая живот. Только бы с ребёнком было всё в порядке.
Пока Гермиона ходила в душ, Лаванда убрала все свои магические принадлежности и навела порядок в комнате. Вернувшаяся Гермиона выглядела до ужаса бледной.
— Надо, наверное, Сыча послать миссис Уизли.
Она написала записку с сообщением, что отправилась в больницу, и с ней всё хорошо. Сычик, соскучившийся без дела, радостно верещал, пока женщины привязывали к его лапке послание.
— Угомонись! — Гермиона никак не могла справиться — так тряслись руки.
Наконец, Сычик был отправлен в Нору, вещи собраны. Гермиона потеряно озиралась по сторонам. Дом выглядел таким сиротливым. Рона нет, Роза у бабушки, сама она совершенно разбитая. И неродившийся ещё малыш, который ни в чём не виноват, но уже столько испытал. Слёзы всё катились по щекам. Она столько времени сдерживалась, а теперь никак не могла себя взять в руки. Лаванда понимала состояние Гермионы.
— Гермиона, всё будет хорошо. Подожди, вот приедете из роддома с малышом, заберёте Розу, найдётся Рон, и всё будет хорошо.
Гермиона улыбнулась:
— Спасибо тебе, Лаванда. Не думала, что когда-нибудь буду говорить тебе спасибо.
— Я не враг тебе. Ладно, пойдём.
Лаванда вызвала такси, довезла Гермиону до магического отделения родовспоможения клиники Портлэнд и наотрез отказалась уезжать домой.
— Гермиона, хватит играть в мужество! Я не оставлю тебя. По крайней мере, пока ты не окажешься в надёжных руках.
В отделении к Гермионе сразу подошёл дежурный врач, выяснил ситуацию, велел переодеваться, после чего увёл её на осмотр. Лаванда осталась стоять в коридоре.
Страница 33 из 37
