Анатомичка

— Я, видите ли, в некотором роде художник, несмотря на то, что по роду своей деятельности большей частью вынужден работать с сухими цифрами, — поделился наболевшим очкарик, купившись на сочувственный тон Вадика.

— Именно поэтому для меня дорог не столько даже сам результат, а процесс.

— Ах, как я вас понимаю! — воскликнул Вадик, а про себя подумал, — Вот, и еще у одного счетовода крышу снесло!

— Я, знаете ли, предпочитаю работать со свежим материалом сам. Согласитесь такую деликатную работу нельзя доверять, кому попало, — и очкарик внимательно посмотрел на Вадика в поисках поддержки и сочувствия.

— Прежде чем из головы получится настоящий профессионально приготовленный череп, ей через многое приходится пройти. Очень мало людей в состоянии, действительно прочувствовать материал, не только его плоть, но и его душу.

— Что-то я вас раньше совсем у нас не видел? — Вадик вопросительно поднял брови.

— Я знаю почти всех больших специалистов в этой деликатной области. И давно вы этим занимаетесь?

— Молодой человек, у меня достаточно большая коллекция, она насчитывает около десяти, превосходно выполненных экземпляров, — гордо произнес очкарик.

— Дело в том, что как я уже сказал, истинный большой художник, которым я себя, безусловно, считаю, ни в зрителях, ни в критиках не нуждается. Настоящий мастер творит один, без свидетелей в тиши мастерской, бессонными ночами. Он бесконечно шлифует свое мастерство, пытаясь максимально приблизиться к недостижимому идеалу, который как это ни прискорбно признавать, никогда не может быть достигнут. Идеалу свойственно ускользать от нас, и покидать безвозвратно, в тот самый краткий миг, когда нам кажется, что мы его уже достигли. Но поверьте мне, за обладание этим коротким мгновением можно отдать очень и очень многое!

— Простите, а как вы избавляетесь от кожи и мягких тканей, — нарушил затянувшийся монолог Вадик, задав узкопрофессиональный вопрос.

— Классическим методом, — пожал плечами очкарик, недовольный тем, что его прервали.

— Кладу голову на пару недель в муравейник, где-нибудь в глуши, в лесу. Этого времени вполне хватает, для того чтобы эти высокоорганизованные насекомые полностью обглодали череп.

— Существует более радикальный способ, — продемонстрировал свою эрудицию Вадик.

— Большие массы мышц срезаются ножом, кости отделяются друг от друга в сочленениях. После чего все это вываривается в простой воде до тех пор, пока кости не станут гладкими. Можно для отбеливания добавить немного натра.

— Любопытно, обязательно попробую при случае, — очкарик благодарно посмотрел на Вадика, потом спохватившись, спросил, — Так, что же насчет свежей головы? Насколько это вообще реально?

— Это очень даже реально, — поспешил заверить его Вадик.

— Я только хотел спросить, а вам целое тело, случайно, не требуется? А то я мог бы, знаете ли, по случаю.

— Нет, что вы! — протестующее поднял обе руки вверх очкарик.

— Полный скелет в сборе — это слишком глобально! Боюсь, для меня это несколько преждевременно!

— Ничего не преждевременно! — возмутился Вадик.

— Вы даже вообразить не можете, как умиротворяет сборка полного скелета! Вы, только представьте — косточка к косточке! И так, день за днем. Поверьте, это самый чудесный пазл на свете.

— Ну, я не знаю, это, наверное, очень дорого?

— Не намного дороже головы, уверяю вас!

— Хорошо, будем считать, что вы меня почти уговорили, — тяжело вздохнул очкарик.

— Я подумаю над вашим предложением. Так как насчет головы? И сколько это будет стоить?

Вадик назвал сумму.

— У меня нет таких денег! — огорченно пробормотал очкарик, и скорбно глянув на собеседника, добавил, — С собой нет.

— Так за чем же дело стало? — взвился Вадик, уже воочию слыша хруст денежных купюр.

— Поехали туда, где они у вас есть. Сейчас я принесу вам голову, и если она вас устроит, мы ее упакуем в лучшем виде. И можем ехать. Идет?

Очкарик уклончиво пожал плечами, поскреб двухдневную щетину на подбородке, и кивнул:

— Хорошо, но сначала давайте посмотрим на то, что у вас есть.

Вадик нырнул вглубь анатомички и скрылся за какой-то дверью. Его не было некоторое время, после чего он вернулся, неся в руках черный полиэтиленовый пакет в котором лежало что-то круглое размером с капустный кочан средних размеров.

— Вот! — он приоткрыл пакет, подойдя к очкарику.

Тот настороженно зыркнул вовнутрь и недовольно покосился на Вадика:

— А почему на нем столько волос? Что я с ними буду делать? Я же не парикмахер, в конце-то концов! Вы бы не могли избавиться от них прямо сейчас?

— Я вам подскажу, как это можно будет сделать. Длинные волосы обрезаете ножницами, а то, что останется, обливаете спиртом или любым растворителем и поджигаете. Короче, палите, словно свинью. Затем берете нож и не торопясь соскабливаете с кожи остатки обгоревших волос. Вот и все, дешево и сердито!

— Ладно, поехали за деньгами! — с явным неудовольствием пробормотал очкарик.